Дёргаюсь, пытаюсь отвернуться и вырвать запястья из его хватки. Но только себе делаю более. Пальцы Корвина только сильнее сжимаются, прижимая меня к камню и не позволяя вырываться. Кусает меня за нижнюю губу больно, словно злится на то, что я сопротивляюсь. Вскрикиваю ему в рот, и в этот же миг его язык проскальзывает внутрь глубоко и уверенно, кружит им, исследуя, заставляя меня чувствовать каждую секунду этого вторжения.

Какой же он… Хочу плакать, но слёзы только застывают на глазах.

Одной рукой продолжает удерживать мои запястья, второй уже зарывается в волосы на затылке, фиксируя голову. Не даёт отстраниться. Углубляет поцелуй так, что у меня дыхание спирает. Дышит тяжело.

Жарко становится… Слишком жарко. По коже бегут мурашки, и сердце так быстро бьётся, что стук его отдаётся в ушах.

Дёргаюсь сильнее и пытаюсь укусить его в ответ. Зубы смыкаются на его нижней губе достаточно сильно, чтобы нахальный Корвин Вейлмош почувствовал.

Парень чуть отстраняется. На губах у него появляется довольная усмешка. Глаза темнеют.

— За это придётся снова тебя поцеловать, — тихо шепчет мне в губы.

Даже возрозить не успеваю. Он снова целует меня. И на этот раз жадно, без какой-либо игры. Вжимается в меня сильнее, язык проникает в рот, а рука на затылке притягивает меня плотнее к себе.

Голова кружится и воздух заканчивается. Пытаюсь дышать носом, но получается плохо. Всё тело будто горит и одновременно леденеет.

Его ладонь медленно спускается с затылка. Скользит по шее и по руке вниз. Останавливается на талии и сжимает практически до боли. Потом перемещается на спину, проводит вниз по позвоночнику и нагло ложится мне на ягодицу.

Вздрагиваю всем телом.

Возмущение вспыхивает так резко, что на секунду перебивает даже страх. Он сжимает её медленно, словно специально. А потом всем телом прижимается ко мне плотнее так, что я чувствую… всё.

Ой, мамочки…

Твёрдое, горячее давление внизу живота. Его достоинство упирается прямо в меня сквозь одежду. И от этой внезапной, слишком явной близости страх вспыхивает с новой силой в разы сильнее.

Начинаю брыкаться по-настоящему.

Дёргаю руками и пытаюсь вывернуться. Сердце колотится так, что в ушах шумит. Внутри всё сжимается от смеси ярости, паники и того странного ощущения, которое остаётся после его губ и рук.

Корвин вдруг меня отпускает резко. Руки исчезают с моих запястий и с тела. Делает шаг назад, чуть наклонив голову, и смотрит на меня сверху вниз.

Тяжело дышу и прижимаю ладони к губам. Нижняя губа саднит. Щёки горят, а ноги мои едва держат.

Рассматривает меня с таким удовольствием, что жутко становится от того, на что этот парень способен ещё. И как вообще судьба свела меня с этим маньяком, я тоже не понимаю.

Но в одном я уверенна на сто процентов. Тот случай со шлангом имел место быть. Если Корвин Вейлмош домогался до меня, я не видела другого способа, чтобы отстоять свои личные границы. Таким поведением любого человека можно вывести из себя. Даже самого спокойного.

— Ты… — голос срывается.

Сглатываю, пытаясь справиться с этим. Столько всего хочется ему высказать, но только пялюсь на него стою, как дура!

— Что? — приподнимает брови, глядя на меня с усмешкой.

Он ведь прекрасно понимает, что. Вижу же по лицу, что ему всё абсолютно понятно. Так чего пытается сделать вид, что нет?

Не могу сейчас связно мыслить и озвучить то, что о нём думаю. Обхватываю себя руками, смотря на него и испытывая то ли смущение, то ли ненависть. Я сама ещё не решила. Хочу отойти, только ноги не слушаются.

Корвин замечает это в моих глазах, хмыкает коротко. Затем подносит указательный палец к своим губам и медленно им проводит. Я невольно смотрю на это движение, прежде чем успеваю сообразить, что делаю. Тут же отвожу взгляд, чувствуя, как снова начинает гореть лицо. Он специально. Всё это делает специально, а я каждый раз реагирую именно так, как ему хочется.

— Не понравилось? — интересуется.

— Нет, — быстро отвечаю.

Слишком быстро, наверное, потому что его усмешка становится только заметнее. А что я должна сказать? Поблагодарить его может?!

Кошусь в сторону, чтобы понять, как быстро мне удастся проскользнуть мимо и убежать от этого ненормального. Корвин замечает мой взгляд, голову чуть склоняет набок. Вздыхает так, словно смотрит на неразумное дитя. Я сразу снова перевожу глаза на него, досадуя на себя за то, что не могу даже посмотреть незаметно. До свободного прохода совсем немного, но мне почему-то кажется, что стоит дёрнуться, как его рука опять сомкнётся на моём запястье. И тогда второй раз он может уже не отпустить.

— Зефир, — зовёт он нарочито медленно. — Не надо лгать и делать вид, что тебе неприятно. Тебе нравились наши поцелуи. Более того, ты стонала под моими пальцами и текла под ними, когда я ласкал тебя.

Ошарашенно смотрю в его бесстыжее лицо. Щёки мгновенно начинают гореть сильнее, чем до этого. И не могу понять, врёт он сейчас или правду говорит… Произносит это так спокойно, что даже не сразу нахожу, за что зацепиться.