— Я не истерю, а хочу вернуться к родителям.

Делаю шаг к выходу, но он не отходит. Здесь вообще тихо так, только откуда-то сверху негромко гудит вентиляция. И мне эта тишина совсем не нравится.

— Вернёшься, — отвечает. — Сначала кое-что посмотрим.

— Я не соглашалась ничего смотреть.

— Зато ты очень любишь задавать вопросы. Вот и начнём получать ответы.

Протягивает руку и успевает обхватить моё запястье. Сумочка соскальзывает по локтю. Подхватываю её свободной рукой и хмурюсь, глядя на его пальцы.

— Корвин, перестань меня таскать.

— Здесь три шага, Зефир. Потерпишь.

Разворачивается к креслам, даже не дожидаясь ответа. Приходится идти следом, потому что иначе просто потянет сильнее. Злюсь уже вполне ощутимо.

Возле первого ряда останавливается. Только успеваю повернуться к нему, как Корвин кладёт свободную ладонь мне на плечо и усаживает в широкое кресло. Тут же выпрямляюсь и придвигаюсь к краю, прижимая сумочку к коленям. Он отпускает запястье и берёт пульт.

— Что ты собираешься показывать? — спрашиваю.

— Кино. Удивительно, да? В кинотеатре.

Нажимает кнопку, и экран вспыхивает. Появляются обложки фильмов, названия, полоска меню.

— Я не хочу смотреть фильм.

— А я хочу кое-что проверить.

— Тогда проверяй без меня.

Усмехается, останавливая выбор и нажимает на воспроизведение и садится рядом. Вернее, рядом со мной, в это же кресло. Оно широкое, но на двоих явно становится теснее, особенно когда второй человек такой огромный. Сразу придвигаюсь к другому краю, упираясь локтем в подлокотник.

— Смотри внимательно, — говорит Корвин.

Устраивается удобнее, вытягивая ноги, и поворачивается к экрану. Я ещё несколько секунд смотрю на него. Потом всё же перевожу взгляд вперёд. Чем быстрее закончится его проверка, тем быстрее получится уйти. Наверное…

На экране появляются названия студий, затем ночная улица. Мужчина выходит из машины, оглядывается и торопливо поднимается по ступеням к какому-то зданию. Музыка становится громче. Хмурюсь, пытаясь хотя бы понять, что это за фильм, но название мне ни о чём не говорит. Лицо актёра тоже. Впервые вижу и его, и эту улицу, и женщину, которая открывает дверь.

Или не впервые? Вот это раздражает сильнее всего. Даже про обычное кино теперь приходится думать с оговорками.

Мужчина на экране начинает о чём-то спорить с женщиной. Пытаюсь вслушаться, но замечаю движение сбоку и поворачиваю голову. Корвин смотрит на меня. Подпирает висок пальцами и наблюдает так внимательно, что сразу становится не по себе.

— Ну? — спрашивает.

— Что?

— Вспоминаешь что-нибудь?

Снова смотрю на экран. Теперь мужчина ходит по комнате, женщина стоит возле окна. Ничего. Только совершенно чужой разговор, который мне приходится слушать рядом с человеком, с которым даже находиться в одной комнате не хочется.

— Нет.

Корвин молчит. Из-за этого кажется, что ответ недостаточно убедительный. Сжимаю пальцы на сумочке и заставляю себя не добавлять никаких объяснений.

— Вообще ничего? — уточняет через некоторое время.

— Вообще.

— Ты утверждаешь, что мы его уже смотрели? — спрашиваю.

— Мы сидели в этом самом кресле.

Поворачиваюсь к нему. Уголок его губ чуть приподнимается, а я машинально смотрю на обивку под своей ладонью. Тёмная ткань, широкий шов, обычное кресло. Оно совершенно ничего мне не объясняет.

— И что я должна почувствовать?

— Не знаю, Зефир. Это ведь ты у нас ничего не помнишь.

Произносит мягко, но от этих слов у меня неприятно сжимается живот. Вот ведь умеет. Вроде и не говорит ничего такого, а сразу чувствую себя глупо.

На экране уже другая сцена, а даже не замечаю, когда заканчивается разговор у окна. Внимательно смотрю, ага. Он чуть разворачивается ко мне, и понимаю, что не хочу задавать больше никаких вопросов. Всё равно ведь не ответит нормально. За ужином это стало вполне понятно.

— Хватит уже.

Поднимаюсь, крепче перехватывая сумочку. На этот раз не смотрю, как отреагирует, просто делаю шаг в сторону прохода.

Корвин ловит меня за руку.

Дёргает резко, совершенно неожиданно. Ноги не успевают нормально переступить, и я теряю равновесие, падаю к нему на колени, неловко упираясь свободной ладонью в его плечо. Сумочка падает на сиденье сбоку. От неожиданности даже воздух втягиваю слишком громко.

Сразу пытаюсь оттолкнуться и встать, но его рука ложится мне поперёк талии, удерживая на месте. Смотрю на него хмуро. Очень хмуро, судя по тому, как он начинает смеяться. Заливисто так, и явно с удовольствием.

— Ой, какие мы злые.

— Ты что творишь?

— Пытаюсь досмотреть фильм.

— Тогда смотри, — произношу сквозь зубы. — А меня отпусти.

— Ты мне весь обзор закрываешь, Зефир.