— Нет, — ответил мальчик. — Ты его пара?

— Да.

— Ты выглядишь по-другому.

— Знаю. Ты сегодня с ним разговаривал? Мне нужно его найти.

— Я не видел его сегодня. Он не звонил нам, — с обидой в голосе сказал он. Бедный парень понятия не имел, что происходит в мире снаружи.

— Можно мне войти, пожалуйста? — Моя заживающая рана всё ещё болела, и я уже выдохлась. Идти так долго пешком сразу после того, как меня порезали, было не лучшей идеей.

Мне также нужно было собраться с мыслями. Только Вайяту я планировала рассказать, что жива, а не нервному подростку, которому не доверяла.

Парень закрыл дверь, чтобы снять цепочку, затем впустил меня. Квартира была обставлена со вкусом, в сугубо мужском стиле: тёмная деревянная мебель и идеально подобранные узоры тканей, словно Вайят ткнул пальцем в страницу каталога, и комната волшебным образом перенеслась в его квартиру. Но в ней не было ничего личного: ни фотографий, ни книг и вообще ничего, что могло бы рассказать мне о человеке, который здесь жил. Единственным свидетельством того, что здесь кто-то обитал, была грязная кухня с кучей мусорных пакетов, контейнеров для еды и пустых коробок из-под пиццы.

Три подростка ели с удивительной скоростью.

— Ты который из них? — спросила я у нервного щенка.

Он закрыл дверь и повернул задвижку, но не надел цепочку.

— Джон. Ты Эвангелина.

— Эви.

— Ты можешь позвонить Вайяту?

— Я пробовала. — Я села на диван, благодарная за возможность передохнуть минутку. — Либо у него нет телефона, либо он никому не отвечает. — И не проверяет голосовую почту, потому что я оставила сообщение с требованием немедленно перезвонить своей не-мёртвой паре, пока он не натворил глупостей. — Где твои братья?

— Пошли за ужином. Нам разрешают выходить за едой, если мы остаёмся на этом квартале и не общаемся с незнакомцами.

— Это лучше, чем сидеть взаперти, наверное.

— Да. Мне нравится Вайят. Он справедлив с нами.

— Учитывая, что вы его заразили, он, по-моему, к вам более чем справедлив.

Джон скривился и отступил за стоящее рядом кресло.

— Я не заражал его.

— Твой брат заразил.

— Пожалуйста, не перекладывай на меня его вину. Это несправедливо.

Он прав, но я слишком устала и была раздражена, чтобы быть справедливой, и до смерти боялась за психическое состояние Вайята. Мне хотелось, чтобы он был здесь и злился на меня за то, что я причинила ему боль, чтобы я могла сама убедиться, что с ним всё в порядке.

— Почему Вайят избегает контактов? — спросил Джон после неловкого молчания.

— Очень долгая история, но он расстроен, и мне нужно с ним поговорить. Я думала, может, он придёт сюда.

В дверях звякнули ключи. Джон обернулся, а я с трудом встала на ноги. Питер и Марк ввалились в квартиру с двумя белыми пакетами еды, запах которой я учуяла, как только открылась дверь. И пахло потрясающе. Они сразу заметили меня и замерли.

— Здесь пара Вайята, — сказал Джон, заслужив корону короля Очевидности.

— Зачем? — спросил Питер. Я хорошо его помнила. Он был старшим и разговаривал с Вайятом вчера, когда тот взял их под своё крыло. Подозрительный взгляд, который он бросил в мою сторону, заставил меня проникнуться к нему уважением.

— Потому что Вайят пропал, он расстроен, и мне нужно с ним поговорить, — ответила я.

Марк закрыл дверь и отнёс еду на кухню, скрывшись из виду. Питер сверлил меня взглядом, будто я была частью его ужина, и я очень обрадовалась, что между нами стоит Джон.

— Почему Вайят расстроен? И с чего ты взяла, что он придёт сюда?

— Ему больше некуда идти. — Как бы мне ни хотелось это признавать, щенки теперь были его семьёй.

Джон встрепенулся, а мгновение спустя и Питер. Оба повернулись к двери в тот момент, когда в гостиной появился Марк. Волосы у меня на затылке встали дыбом от тревоги. Входная дверь с грохотом распахнулась, и все трое щенков упали на колени, опустив головы.

Вайят ворвался в квартиру, его лицо исказилось от ярости, словно весь контроль, который он сохранял по пути сюда, наконец исчез. Я застыла, едва дыша. Его лицо наполовину стало звериным — и это пугало больше всего. Его серебряные глаза вспыхнули, когда он окинул взглядом мальчишек, которые дрожали — то ли от страха, то ли от того, что чувствовали его ярость. Слова застряли у меня в горле, страх оказался сильнее любви. Я проверила Разлом и обнаружила, что он ждёт.

Вайят что-то прорычал, и Питер бросился закрывать дверь. Она захлопнулась с грохотом, от которого я подпрыгнула. Серебряные глаза обратились на меня, на его лице было столько ярости и ненависти, что я не узнала человека, которого любила. Он просто исчез. Его заменил монстр, и в этом виновата была только я.