Я чуть не упала от облегчения. Вейл сдержал свою часть сделки. Он не был великим криминальным гением, но, по крайней мере, держал слово, хотя у него и не было особого выбора, поскольку вся Ассамблея и Сторожевая Башня знали, что Фросты у него.

— Фросты не пострадали? Я слышала крики Лори по телефону.

— Ушибы и синяки, насколько мне известно.

— Значит, твоя авантюра окупилась, — сказал Марцеллус.

— Во многих смыслах, — ответила я. — Фросты в безопасности, кланы отвернулись от Вейла за то, что он прятался за спинами людей и приказал убить вас, и никто из нас на самом деле не умер.

— Пока что.

Я чуть не спросила старейшину, что он имеет в виду, но, к счастью, мозг сработал быстрее языка. Я забыла о его болезни. Он умирал и, скорее всего, умрёт в течение месяца. Тень действовала невероятно быстро, когда захватывала организм. Мы лишь отсрочили неизбежное.

— Не могу выразить словами, как я благодарна вам за помощь, старейшина, — сказала я.

— Вы подарили умирающему старику немного покоя, мисс Стоун. С того момента, как узнал о своей болезни, я боялся за Райли. Я знал, что какой-то трусливый слабак попытается покуситься на его жизнь до того, как будет проведено испытание, и боялся, что его убьют. Теперь я могу спокойно провести свои последние дни.

— Как так?

— Потому что должность старейшины клана Фелия находится в руках Ассамблеи. Интерес Райли известен, и его, скорее всего, назначат, но мы сняли мишень с его спины. После всего, что всплыло о Вейле и бенгальцах, если у Райли появится хотя бы заноза, кланы поднимут рёв в знак протеста. Покушение на его жизнь станет самоубийством для любого, кто связан с семьёй Так.

Хорошая новость для Райли, но…

— Но вы не мертвы на самом деле, старейшина. Разве Ассамблея не восстановит вас в должности, чтобы вы сами назначили преемника?

— Дом, разделённый внутри себя, не устоит.

— Что?

— Я никогда не скрывал своего неодобрения выборов, которые сделали Астрид и Маркус. Они оба отвергли традиции и поставили свои желания выше долга перед семьёй. — Прежде чем я успела возмутиться и встать на защиту Астрид и Маркуса, Марцеллус продолжил: — Однако шаги, которые они предприняли ради Сторожевой Башни, свидетельствуют о сильном желании защитить наш клан, а также интересы Ассамблеи. Если бы они слушали меня и делали так, как я просил, возможно, Башни не существовало бы.

Это была чистая правда. Ещё несколько месяцев назад Маркус и Астрид были исполнителями Ассамблеи (что-то вроде ЦРУ, но для оборотней), и их единственной связью с человеческим миром была шаткая дружба с Тибальтом. Пришлось учесть множество факторов, но именно брат и сестра Дейн привели кланы к столу переговоров, когда формировалась Сторожевая Башня.

Они также однажды не дали Вайяту слететь с катушек, пока меня держали в плену и пытали почти три недели. Они предоставили ему врага, с которым можно было бороться, пока он оплакивал мою вторую смерть. Этот долг я никогда не смогу вернуть.

Вайят.

Чёрт возьми.

— Если Ассамблея проголосует за Райли, пусть так и будет, — сказал Марцеллус. — Если нет, то произойдут перемены. Дейны слишком долго обладали единоличной властью и как альфы, и как старейшины. Пришло время отказаться от части этого контроля.

Его объяснение было логичным. Я просто не привыкла слышать, чтобы человек у власти был готов добровольно отдать часть её. Слова «Дом, разделённый внутри себя, не устоит» теперь имели смысл. Фелия были разделены. Бенгальцы против ягуаров. Семья Так против семьи Дейн. Враги и союзники в одном сообществе. Если смена старейшины поможет объединить Фелия, Марцеллус считал, что это того стоит.

— Как долго вы планируете притворяться мёртвым? — спросила я.

— До голосования.

— И сколько времени это обычно занимает?

— Максимум три дня.

Фантастика. Три дня. Я ненавидела это число. Почти так же сильно, как ненавидела то, что мои друзья снова считали меня мёртвой. Я ненавидела то, что мне снова придётся воскреснуть и причинить им боль своей ложью. Но самую сильную боль я причиняла не Майло, Маркусу, Руфусу и Кайлу, а Вайяту.

Боже, Вайят, прости меня.

— Где Вайят? — спросила я Тибальта.

Он был единственным человеком, которого я хотела вовлечь в этот обман, но не могла этого сделать. Потому что именно реакция Вайята больше, чем чья-либо другая, убедит всех остальных в моей смерти. Его горе будет доказательством того, что я мертва. Моя вторая смерть почти убила его.

Я не знала, сможет ли он простить мне третью.

Слёзы жгли глаза, дыхание перехватило. А Тибальт всё ещё не ответил.

— Джина сказала, что он был вне себя, — сказал он. — Он хотел увидеть твоё тело собственными глазами, говорил, что фотографий недостаточно. Слов Авроры было недостаточно. Он угрожал убить Деметриуса за то, что тот коснулся тебя, и рычал на каждого Фелия в Башне, на всех, кто приближался к нему.

— Чёрт возьми. — Мне хотелось ударить что-то очень-очень сильно, и Тибальт явно чего-то недоговаривал. — Выкладывай.