Пятнадцать минут спустя Майло осторожно вывел нашу арендованную машину со стоянки и выехал по коридору торгового центра наружу. Он опередил меня и занял водительское сиденье, так что я не слишком возражала против того, что он будет вести. Гораздо важнее было потратить несколько минут, чтобы переодеться в свежую одежду, собрать волосы в пучок и спрятать его под бледно-голубой банданой. Это была не бог весть какая маскировка, но хоть что-то. Майло тоже сменил свои спортивные шорты на джинсы и уже не выглядел так, словно только что встал с постели.

Обычным местом встреч было кафе «У Салли». Оно работало круглосуточно, находилось в самом центре Мерси-Лот, и Майло, Тибальт и Феликс часто его посещали еще во времена Триад. У Рейли была нездоровая страсть к местным блинчикам, он каждый раз ел их, когда я с ним встречалась. Зато кофе был хорош, и в этом месте трудно устроить засаду.

Дорога должна была занять около пятнадцати минут, в зависимости от пробок, и половину этого времени я молча смотрела на Майло краем глаза. Он выглядел взбешенным, на его лице застыла та же гримаса гнева, которая не сходила с него целый месяц после того, как Феликс заразился. Я попросила его составить мне компанию не для того, чтобы выведать его мысли, но упускать такую возможность было бы глупо.

— Сделаешь мне сегодня одолжение? — спросила я.

— Какое?

— Из-за чего бы ты ни злился на Маркуса, не вымещай это на Рейли.

Он взглянул на меня, нахмурив брови и плотно сжав губы, затем снова перевел взгляд на дорогу. Он сильнее вцепился в руль.

— Не буду.

От того, что он не стал отрицать, что зол именно на Маркуса, у меня пропал дар речи. Я никогда не видела, чтобы эта парочка ссорилась, даже с первого дня, когда они встретились на поле боя.

— Майло, ты же знаешь, я спрошу.

— Я не хочу это обсуждать.

— Если это влияет на атмосферу в команде, нам нужно это обсудить. Нас четверо, и мы должны уметь работать вместе.

— Мы можем работать вместе.

— Ага.

— Можешь оставить это в покое хотя бы сейчас?

Я отвернулась к окну и оставила это в покое на время, пока он парковался в двух кварталах от кафе «У Салли» — в первое же свободное место, которое смог найти. Как только он заглушил двигатель и вытащил ключи, я спросила:

— Что ты сделал?

Он развернулся ко мне, широко раскрыв глаза, в которых смешались гнев и изумление.

— Что я сделал? Какого чёрта ты думаешь, что это я что-то сделал?

— Что-то сделал либо ты, либо он. Так что у меня был шанс пятьдесят на пятьдесят. Я неправа?

— Да.

Теперь я вообще ничего не понимала. При всем своем рычании, бахвальстве и габаритах, Маркус обладал нежной душой. Он любил свою сестру Астрид и был беззаветно предан как своему прайду, так и друзьям в Башне. Он был из тех парней, которых я хотела бы иметь на своей стороне, так что что же он мог… Чёрт возьми.

— Он что, доставал тебя из-за того, что ты… другой?

Майло в изумлении приподнял брови.

— Чёрта с два. Он меня не доставал.

— Но он знает?

— Конечно, знает.

Ладно, не в этом дело, и слава богам, иначе я бы надрала Маркусу его пушистый зад. Я мало что знала о жизни Майло до Триад, но видела шрамы у него на спине, такие шрамы остаются только после частых избиений. Я видела такие же у моего бывшего напарника по Триадам, Джесси, и тот однажды в пьяном угаре признался, что их подарил ему кожаный ремень отчима. Сердце Майло разбилось, когда умер Феликс, и я чертовски трепетно относилась к той дружбе, которая с тех пор завязалась у нас с Майло.

Даже если эта дружба строилась исключительно на настоящем, почти не касаясь прошлого и не задумываясь о будущем.

— Так в чем тогда причина такой враждебности? — спросила я. — Ты выглядел так, будто не хотел, чтобы Маркус подходил к тебе ближе, чем на двадцать футов.

— Это была не совсем враждебность.

— Выглядело враждебно.

— Это было раздражение и смятение.

— По поводу чего?

Майло глубоко выдохнул.

— Маркус… меня поцеловал.

Прежде чем я успела переварить эту бомбу и тем более ответить на нее, Майло выскочил из машины и захлопнул дверцу. Он уже дошел до конца квартала, прежде чем я его догнала, а мои мысли все еще неслись вскачь. Мысли, которые метались от недоумения (по поводу раздражения Майло) к радости (по поводу того, что Майло нашел кого-то, кто тоже им заинтересовался) к беспокойству (по поводу всех нынешних проблем Маркуса и возможной отрицательной реакции прайда во время такой нестабильной обстановки).

На улице не стоило говорить о таких вещах, и Майло одернул меня взглядом, когда я поравнялась с ним. Мы дошли до «У Салли» молча. Я не переставала вертеть головой, скользя взглядом по лицам незнакомцев, чувствуя себя по-настоящему уязвимой впервые после своего воскрешения. Кто угодно из этих людей мог увидеть меня по телевизору. Спрятала я волосы или нет, но меня всё равно могли узнать, и мне это не нравилось.