— Кстати, о них. Можно узнать о состоянии Айлин?

— Ваш вопрос не стал для меня неожиданностью, и именно поэтому я вызвался встретиться с вами.

— Чтобы вежливо попросить меня не совать нос не в своё дело?

Уголки губ Эулана дрогнули.

— Не совсем. Айлин не раз говорила мне о вас. Она уважает вас, мисс Стоун, и дорожит вашей дружбой. Немногим людям удалось произвести на неё такое же впечатление.

— Она была первым вампиром, которому я доверилась. — Это могло показаться мелочью, но, учитывая мою прежнюю точку зрения на всё, что сверхъестественное, это было огромным шагом. Если кто-то полностью завоёвывал моё доверие, я готова была биться за него до конца. — Я тоже дорожила её дружбой. Но она никогда не говорила мне о вас.

— У неё не было причин для этого. Вампиры не так разговорчивы, как люди, когда дело касается личных отношений. Мы с Айлин связаны узами, которые можно сравнить у вас с браком.

Связаны узами — в настоящем времени. Это давало надежду.

— Значит, она жива?

— Она… ещё не мертва.

— Что это значит?

Эулан указал нам на два чёрных дивана. Я села рядом с вампиром, а Майло остался стоять рядом и слушать.

— Это означает, что мы всё ещё ищем лекарство для наших братьев, заражённых вирусом Тэкери. Он быстро распространяется и разрушителен, и единственный способ остановить распространение вируса — подвергнуть его сильному охлаждению.

Я уставилась на него.

— Вы их заморозили?

— За ними внимательно наблюдают наши врачи, в то время как их тела поддерживают температуру значительно ниже необходимой для когнитивной функции.

— А можно по-английски?

— Их заморозили, — сказал Майло.

Эулан приподнял белую бровь в сторону Майло.

— Процесс гораздо сложнее, но, в общих чертах, да. Многие из заражённых прожили долгую жизнь. Мы не собираемся сдаваться.

Я оценила преданность вампиров друг другу, и это дало мне свежий взгляд на решение отцов прекратить поддержку из Сторожевой Башни. Они заботились о своих.

— А что насчёт добровольцев Сторожевой Башни, которые не были заражены? — спросил Майло.

— Пока мы не изучим вирус лучше, — ответил Эулан, — они остаются в карантине. Мы не можем гарантировать, что они случайно не заразят других. Такие последствия были бы катастрофичны для нашего народа.

— Значит, они будут заперты на неопределённый срок?

— Да.

Я подумала о Куинсе, относительно молодом вампире, с которым работала несколько недель. Он был прирождённым актёром и горел желанием внести вклад в работу Сторожевой Башни. Он не был заражён. Вирус был связан с солнцезащитным кремом, позволявшим вампирам ходить при дневном свете, а Куинс никогда им не пользовался. Но он всё ещё заперт, пленник среди своего народа, за то, в чём не был виноват.

— Мне жаль, что у меня нет для вас лучших новостей, — сказал Эулан.

— Это уже больше новостей, чем у меня было за месяц, — сказала я. — Несмотря на все наши разногласия, я считаю Айлин, Куинса и Элери своими друзьями. Мне не безразлична их судьба.

— Тогда позвольте нам делать свою работу так, как мы считаем нужным. У людей есть странная привычка контролировать то, что не поддаётся контролю, и в этом вопросе мы не уступим.

— Мы не станем вмешиваться. Не за этим я пришла сегодня. Но, пожалуйста, если вам что-нибудь понадобится, вы можете попросить.

— Благодарю, мисс Стоун. Однако, насколько мне известно, у вас самой полно других забот.

— Вы имеете в виду наших старых врагов, живущих в канализации, которые выходят из укрытия?

— Тех самых. Мы презираем гоблинов не меньше вашего. Сожалею, что на этот раз мы не можем предложить вам свою помощь.

— Я тоже сожалею, но вы должны заботиться о своём народе.

Господи, в кого я превратилась и когда стала такой понимающей? Несколько месяцев назад я бы назвала его эгоистом, неспособным видеть дальше собственных проблем и думать о более глобальных задачах. А теперь? Я прекрасно понимаю его позицию.

— Если наша ситуация изменится, или если у нас появится информация, которая может быть полезна вашему делу, с вами свяжутся.

— Я ценю это.

Эулан кивнул.

— Полагаю, мне не нужно просить вас сохранить местонахождение этого объекта в тайне.

— Не нужно, — сказала я за себя и за Майло. — И я прослежу, чтобы тот, кто дал нам этот адрес, знал, что не стоит открывать рот.

— Благодарю. Проводить вас?

— Нет, мы сами найдем дорогу.

— Тогда всего хорошего, мисс Стоун, мистер Гант. Говорят, что даже в самых тёмных главах нашего прошлого может таиться ключ к свету нашего будущего.

— Кто это сказал? — спросил Майло.