— А он взял и завёл себе девушку.

— Черт бы его побрал за то, что он любит серьезные отношения. Моногамия лишает тебя сексуальной разрядки, не так ли?

— Ты даже не представляешь насколько, — она выпивает напиток и обмахивает лицо ладонью. — Всё, больше не буду. Мне нужно сохранять ясную голову перед выступлением. Сегодня я работаю с этим придурком Домиником. Учитывая наше прошлое, он подставит мне подножку на глазах у тысяч людей и выставит всё так, будто это случайность.

— Звучит как начало любовной истории.

— Скорее как история об убийстве. Если я переживу этот месяц до Хэллоуина и не прикончу его, буду собой гордиться.

— Давай постараемся обойтись без насилия. — Я закрываю бутылку водки и глубоко вдыхаю. — Я готова. Веди меня в ад, Скайлер Бьюкенен.

2 ХАНТЕР

— Я уже слишком стар для всего этого дерьма, — я смотрю на тёмно-синий комбинезон в своих руках. Колени уже болят, а ночь ещё даже не началась. — Я левым ухом вообще ничего не слышу.

— Определённо не из-за того, что ты постоянно ездишь на мотоцикле без защиты для ушей, — Лео Рейнольдс, мой сосед по квартире и лучший друг вот уже больше двадцати лет, бросает в мою сторону ухмылку. — Даже не верится, что это твой последний год в костюме, когда ты пугаешь до усрачки пьяных идиотов.

— А я могу. У меня все тело ломит. Уход из индустрии развлечений кажется мне пределом мечтаний.

— Да ладно, чувак. Признайся. Ты ведь будешь скучать по тому, что являешься лицом Ночей Страха, правда? По тому, что именно тебя все пытаются найти, пока идут по дому, и именно ты появляешься во всей рекламной кампании. Моя маленькая знаменитость.

— Хватит лизать мне задницу, Лео, — я смеюсь. — Я до сих пор не понимаю, как люди вообще узнают, что это я. Нас там человек двенадцать, одетых одинаково. Освещение дерьмовое. Моего лица всё равно не видно.

— Татуировки довольно заметные, чувак. У тебя, мать его, дракон на руке.

— Пожалуй, пора начать его прятать, — я забираюсь в комбинезон и натягиваю его поверх футболки. — Если я услышу еще хоть один визгливый крик, то просто с катушек слечу.

— Вау. Ты сегодня тот ещё ворчун. На тебя не похоже.

— Извини. Я вымотался.

— Тебе надо кого-нибудь трахнуть.

— И как, по-твоему, я должен это сделать?

— Только не говори, что тебе нужен урок на тему «откуда берутся дети», — Лео прокашливается. — Хантер Уайлдер. Когда мужчина любит женщину…

— Заткнись, — я швыряю в него пару носков. — Я прекрасно знаю, как работает биология, и до сих пор ни одна женщина не жаловалась на мои познания в женской анатомии.

— Теперь ты просто хвастаешься.

— Я не это имел в виду. Я работаю до трёх часов ночи. Сплю до двух дня. А ночи провожу, обливаясь потом в тридцатиградусной жаре при стопроцентной влажности. Свободного времени на секс остаётся не так уж много.

— Через несколько недель ты сможешь трахаться с кем захочешь и когда захочешь, — говорит он. — А кто знает? Может, сегодняшний вечер станет лучшим вечером в твоей жизни. Встретишь кого-нибудь, приведёшь домой — и будете жить долго и счастливо.

— Тебе больше нельзя смотреть романтические комедии. Я запрещаю Hallmark в нашем телевизоре, — я перебираю реквизит в коробке у стены, нахожу свою маску и любимый бутафорский нож. Прокручиваю резиновое оружие в руке и засовываю его в карман. — Всё-таки настоящее было бы куда лучше.

— Почти уверен, что выдача нам реального оружия — это прямой путь к судебному иску, — Лео пристально смотрит на меня. — Ты давненько никого не кромсала, верно? Скучаешь по этому приливу от ощущения смерти?

— Прошло всего несколько месяцев с тех пор, как я занималась своими "внеклассными" хобби, но через две недели у меня намечается дельце, — я вращаю плечами и разминаю шею. Перед сегодняшней сменой мне было необходимо принять тайленол, и теперь я жалею, что не прихватил с собой упаковку. Пожалуй, пора начать заниматься чем-нибудь отвратительным вроде пилатеса, чтобы стать гибче. — И не говори «кромсал». Звучит так, будто я бегаю вокруг и ради развлечения отрубаю людям головы. Всё гораздо изысканнее. Я избавляю общество от людей, которым в нём не место. От тех, кто причиняет вред другим и пользуется теми, кто слабее их. Это разные вещи.

— Конечно, — Лео кивает так, будто понимает, и, может быть, так оно и есть. Он видел всё то грязное дерьмо, в которое я был втянут, и не сказал ни слова. Он никогда меня не осуждал, что делает его, мать его, настоящим святым. — Тебе ведь весело, когда ты этим занимаешься, да?

— Ага, — я ухмыляюсь. — Лучший выброс адреналина в мире.

— Выходит, Эль Вудс ошибалась насчёт того, что счастливые люди не убивают других людей.

— Но насчёт эндорфинов она была права.

— Чёрт. Я обожаю умных женщин. А весь этот розовый? Я в деле, — Лео натягивает собственный комбинезон и поправляет рукава. — На какой позиции хочешь начать сегодня в доме?

— Я возьму третью комнату. Ты будешь в конце?