— Примешь всё до конца, — произносит он, и его низкий, рокочущий голос заставляет меня едва ли не кончить снова. Я жалобно стону, когда он дразнит меня ножом у самого входа, намекая на то, что могло бы произойти, и жалею, что не могу увидеть, насколько пошло всё это выглядит со стороны. — Вот моя девочка, — добавляет он, и в каждом слове слышится восхищение. Я извиваюсь, отчаянно желая большего трения, большего… чего-нибудь, что заполнило бы пустоту после того, как он перестал наполнять меня пальцами. Но он убирает руку с моих губ и кладёт её мне на живот, удерживая на месте. — Какая ненасытная, — он грубо смеётся и снова целует меня в колено. — Господи, ангел. Ты невероятно красива.

Я и правда чувствую себя красивой, несмотря на пот у линии роста волос и грудь, которая вздымается и опускается, словно я пробежала несколько километров. Я выдыхаю, постепенно спускаясь с пика наслаждения, которое сменяется чувством абсолютного счастья. Из меня вырывается смешок, и я улыбаюсь. Когда Хантер встаёт и обхватывает ладонями мои щёки, целуя меня, я пьянею от нежности.

— Боже, как же это было здорово, — я слегка прикусываю его нижнюю губу, и он тихо стонет, прижимаясь лбом к моему. Твёрдая выпуклость его члена упирается мне в бедро, пока он помогает мне сесть и убирает прядь волос за ухо. — Ты оставил на мне сапоги? Я даже не заметила.

— Потому что они сексуальные, — Хантер одним движением запястья складывает нож и кладёт его поверх своих джинсов. Он поднимает мою ногу и зубами расстёгивает молнию на сапоге, после чего снимает сначала правый, а затем левый. — Посмотри на себя. Совершенно голая и идеальная.

Я краснею от комплимента и опускаю взгляд на своё тело, улыбаясь при виде небольших следов, оставленных им на моей коже. Будто он объявил меня своей. Я касаюсь места на бедре, где его пальцы сжимали меня особенно крепко.

— Ты оставил на мне немало следов.

— Ты в порядке? — он снова целует меня, на этот раз нежнее. — Я не перестарался? Не причинил тебе боли?

— Нисколько, — мои пальцы легко скользят по его челюсти. — Мне понравилась каждая секунда.

— Хорошо, — Хантер срывает с меня оставшиеся лоскутки трусиков, оставляя меня совершенно обнажённой. Он просовывает руку в свои трусы, и я смотрю, как он ласкает себя. — У нас небольшая проблема, ангел.

— Проблема? Что случилось?

— У меня нет презерватива. Я не планировал раздевать тебя сегодня вечером, поэтому не взял презервативы.

— Ох, — киваю и сглатываю. — А что, если мы обойдёмся без него? Я принимаю противозачаточные. — Его рука замирает на полпути. Он встречается со мной взглядом. Щёки у меня пылают, зрачки у него расширены, и я начинаю гадать, не сказала ли что-то не то. — Прости. Это глупо. Я всё ещё возбуждена и не думаю…

— Я трахну тебя без презерватива, — хрипло произносит Хантер. — Но если я это сделаю, ты надолго, очень надолго останешься со мной. Никто другой к тебе не прикоснётся. Никто другой не получит твою киску. Она моя, Мэкс. Когда и где я захочу. И я захочу тебя миллионом разных способов, — он обхватывает мою ногу и обвивает её вокруг своей талии, глядя на меня сверху вниз. — Ты согласна?

Боже.

Могу ли я закричать: «Черт возьми, да!»? Может, стоит встать перед ним на колени и поблагодарить за то, что он говорит именно то, что я хочу услышать? За то, что даёт мне возможность учиться, развиваться и впервые за целую вечность почувствовать настоящее удовлетворение?

Я годами ждала такого момента. Терпеливо надеялась, что где-то есть человек, который понимает, чего я хочу. И когда я улыбаюсь Хантеру, глядя на него снизу вверх, то понимаю: я его нашла.

Скорее всего, это будет всего лишь короткий роман. Ничего серьёзного — всё закончится через неделю-другую, и мы разойдёмся каждый своей дорогой. Но сейчас? Сейчас я собираюсь наслаждаться каждой чёртовой секундой.

Мне плевать, что какая-нибудь более рассудительная женщина сбежала бы или попросила его сбавить обороты. Во всех остальных сферах жизни я вполне разумна, и я заслуживаю свободы исследовать все грани собственной натуры, каким бы безрассудством это ни казалось.

— Да, — шепчу я, и его стон звучит хрипло и надрывно. — Меня это устраивает, Хантер.

— Обожаю, когда ты произносишь моё имя, — он отступает и цепляет пальцами пояс боксёров. Стягивает их и отбрасывает в сторону, обнажая длинные ноги. Мощные мышцы и россыпь татуировок на верхней части бедра. — Пару месяцев назад я сдавал анализы. Всё чисто.

— Я тоже сдавала анализы, когда узнала, что бывший мне изменяет, — я смотрю на его твёрдый член и блестящую каплю предэякулята на головке. — У меня тоже всё чисто.

— Не могу поверить, что кто-то мог тебе изменить. Ты же награда, детка, — он приближается ко мне, обхватывает член рукой и проводит большим пальцем от головки к основанию. — Мне нужно, чтобы ты хорошенько раздвинула ноги, ангел, чтобы я смог войти.

— Я никогда не была с кем-то настолько большим, — у меня пересыхает в горле, пока я разглядываю его длину и толщину. От предвкушения боли, которую я ожидаю, дыхание учащается. — Ты огромный.

— Твоим комплиментам нет предела, — Хантер поправляет моё положение, пока мои ягодицы не оказываются на самом краю стола. Он подтягивает мои колени к груди, придерживая одной рукой бедро. — Будем двигаться медленно, и всё получится.

Он снова вводит три пальца, и я выгибаюсь в спине.

— Идеально. Вот так, милая. Давай подготовим тебя к моему члену.