— О-о. Мне приятно знать, что ты меня слушаешь, когда я говорю, ангел, — Хантер кладёт руку мне на колено и сжимает его. — Разрешишь присоединиться к вашему следующему вечеру ухода за кожей и просмотра фильмов?

— Разрешение рассматривается. Я посоветуюсь с остальными участниками и сообщу тебе о решении, — отвечаю я и взвизгиваю, когда его рука перемещается к моим рёбрам и начинает щекотать. — Эй! Обе руки на руле! Тут у тебя бесценный груз!

— Верно, — в его голосе слышится улыбка, а вместе с ней — глубокая нежность, которую он испытывает ко мне, точно такая же, какую я чувствую к нему. — И правда.

Двадцать минут спустя он помогает мне выбраться из машины, повязка всё ещё закрывает мне глаза. Я прислушиваюсь к звукам вокруг, пытаясь понять, где мы оказались, но вокруг слишком много шума. Слышу музыку, голоса, чей-то крик о кренделях с корицей и сахаром — и окончательно теряюсь.

— Ещё минутка, малышка, — шепчет Хантер мне на ухо. Его ладонь лежит у меня на бедре, пока он слегка направляет меня то влево, то вправо. — И помни: ты мне доверяешь.

— Господи. Теперь мне страшно даже представить, что это может быть. Если тут замешаны телесные повреждения или кровь, я на тебя ужасно разозлюсь.

— Ну, настоящей крови тут не будет.

— Хантер.

— Мэкс, — его рука ложится мне на затылок, и он осторожно снимает повязку. Я щурюсь, привыкая к изменившемуся освещению, поворачиваю голову и замечаю впереди вывеску.

— Та-дам!

— Ты привёз меня на «Ночи страха»? Ты вообще в своём уме?

Я с ужасом смотрю на вход в «Оазис приключений». Сквозь железные ворота клубится туман. Деревья вдоль дорожки, ведущей в парк, украшены тыквами и паутиной, и я невольно разражаюсь смехом.

— Ни за что. Я туда не пойду.

— Ангел, — Хантер ведёт меня к небольшим воротам в стороне от огромной толпы. Он кивает охраннику и берёт меня за руку. — Мы пропустили годовщину нашего знакомства. И что может быть лучше, чем отметить её возвращением туда, где мы впервые встретились?

— Для этого придётся пережить настоящий ужас, а я морально к такому не готова. Я рассчитывала на маршмеллоу в виде привидений и пауков из шоколада и крендельков, а не на полный и абсолютный кошмар.

— Маршмеллоу и пауки тоже будут. Просто чуть позже.

— И сколько нам там придётся пробыть? — спрашиваю я.

— Десять минут. Зайдём и сразу выйдем, клянусь.

— Да уж, много пользы от твоих обещаний сегодня, — ворчу я. Тяну его за цепочку на шее, притягивая к себе, и целую. — Ладно. Но только если ты пойдёшь первым, будешь точно говорить мне, где находится каждый актёр, который должен нас пугать, и не станешь смеяться над тем, как громко я визжу.

— Я и так часто слышу твои крики. Слушать, как ты выкрикиваешь моё имя, — одно из моих любимых занятий.

— Надеюсь, так и есть, учитывая, что ещё одно твоё любимое занятие — убийства.

Хантер ухмыляется.

— Обожаю, когда ты становишься дерзкой, малышка. Я укажу тебе на всех актёров. Даже покажу кнопки в доме, на которые можно нажимать, чтобы запускать определённые спецэффекты.

— Ладно, вот это уже звучит куда круче, чем погоня оборотня, — я продеваю руку под его локоть и кладу голову ему на плечо. — Хорошо. Позволю тебе меня напугать. А раз уж мы здесь, можем заодно остаться и посмотреть выступление Скайлер.

— Видишь, как это весело? Может, в следующем году мне удастся уговорить тебя пройти все десять домов.

— У нас с тобой очень разные представления о веселье.

Хантер ведёт меня к особому входу, которым больше никто не пользуется. Он показывает золотой пропуск, свидетельствующий о его особом положении, и кто-то, выглядящий весьма официально, приветствует нас взмахом руки, пропуская внутрь.

— Что это за обслуживание VIP-персон? — спрашиваю я. — Такое чувство, что перед тобой должны расстилать красную дорожку.

— Я могу бесплатно привести с собой одного гостя в любое удобное время, — отвечает он. — Это лучшая часть моей работы.

— Только на «Ночи страха»?

— Нет. И на «Ночах страха», и в обычные часы работы парка. Могу приходить и уходить когда захочу.

— Значит, я смогу приходить сюда и смотреть на рождественские огни, когда их развесят?

— Малышка, я буду водить тебя смотреть на рождественские огни хоть каждую ночь, если захочешь.

Я улыбаюсь, пока мы идём по парку. Хантер показывает мне разные зоны страха и рассказывает истории, которые за ними стоят. Я замечаю, что вокруг нас нет ни одного посетителя. Все дорожки пусты, и я хмурюсь.

— А где все?

— Ещё двадцать минут никого не будут впускать. У нас будет фора.

Мы сворачиваем на узкую дорожку, которая ведёт к дому ужасов, где мы встретились в прошлом году. В этом сезоне у него другая тематика: теперь декорации посвящены какому-то постапокалиптическому телешоу. Но вход я узнаю сразу.

— Возвращаемся туда, где всё началось.