— Не могу поверить, что прошёл уже год. Даже больше — тринадцать месяцев, — я улыбаюсь, когда Хантер отстёгивает цепь, преграждающую путь к очереди, и пропускает меня вперёд. — Ведь здорово было, правда?

— Лучший год в моей жизни, — говорит он, и я ни секунды не сомневаюсь, что он говорит искренне. — Пойдём. Устрою тебе крутой закулисный тур.

Когда мы входим в павильон, свет уже включён, и возможность всё разглядеть помогает мне расслабиться. Я нахожу все места, где обычно прятались бы актёры, если бы сегодня вечером они заняли свои позиции. Хантер рассказывает о самой нелюбимой зоне в доме ужасов — узком коридоре, где приходится постоянно пригибаться и стукаться головой, пока ждёшь момента, чтобы выскочить и кого-нибудь напугать.

— А как вы понимаете, когда наступает ваша очередь? — спрашиваю я. — Там есть датчик движения, который включает свет и звуки?

— Нет. Мы используем педали, — он указывает на небольшую педаль за углом, скрытую от глаз посетителей. — Она называется AAD — устройство активации актёром. Нажимаем на неё, и начинает воспроизводиться звук, предназначенный для этой зоны.

— Серьёзно? Ничего себе. А есть задержка? Сколько времени нужно, чтобы запомнить нужный момент?

— Честно говоря, всего несколько дней. Ты делаешь это столько раз за час, что в конце концов всё происходит на автопилоте, даже задумываться не приходится.

— Удивительно. Эй, — я указываю на развилку и ухмыляюсь. — То самое легендарное место, где я свернула не туда. И теперь, когда я вижу его при свете, я в замешательстве. А значит, в темноте разобраться ещё сложнее.

— В этом году всё изменили. Видишь колонну, которую здесь установили? Она не позволяет никому свернуть не туда.

— Вот досада. Значит, больше никаких случайных романтических встреч в домах страха. А жаль, ведь это было так… Эй, а мне вообще можно сюда заходить? — спрашиваю я, когда Хантер обводит меня вокруг той самой колонны.

— Учитывая, что я тут, можно сказать, всем заправляю, да. Я разрешаю, — он улыбается и закрывает мне глаза ладонями. — У меня для тебя сюрприз.

— Если ты и дальше будешь устраивать мне такие сюрпризы, Хеллоуин станет моим любимым праздником.

Мы останавливаемся, и я глубоко вздыхаю.

— Теперь можно открыть глаза?

— Закрой их и сосчитай до двадцати, — говорит он, убирая руки от моего лица.

— Хорошо.

Я переминаюсь с ноги на ногу, выполняя его указание. Досчитав до двадцати, медленно открываю глаза и вижу Хантера…

Он стоит передо мной на одном колене, держа в руках бархатную коробочку.

Вокруг него повсюду горят свечи. Десятки и десятки цветов, а тёмные стены, которые я так хорошо помню, скрыты за белыми простынями. Я ахаю и прикрываю рот ладонью. Глаза наполняются слезами.

— Мэкс, — произносит он.

— Что ты делаешь? — шепчу я, глядя на него сверху вниз.

— Когда в прошлом году я заступил на смену, то ожидал обычного вечера с пьяными идиотами и людьми, которые лезут ко мне со своими дурацкими шуточками. Но я никак не мог предположить, что за кулисами окажется прекрасная девушка, которая привлечёт всё моё внимание. После твоего ухода я думал о тебе каждую минуту. А когда ты вернулась сюда, мне показалось, что я сплю.

— Я тоже думала о тебе, — я делаю шаг к нему, подхожу достаточно близко, чтобы коснуться его щеки. — Я была готова перебороть свой страх, лишь бы снова тебя увидеть.

— Когда я увидел тебя во второй раз, я уже был одержим тобой. Мне хотелось твоего тела, хотелось слышать твой голос. Я жаждал твоего смеха и твоей прекрасной улыбки. Я мечтал о твоих губах и твоей киске и был готов практически на всё, лишь бы увидеть тебя снова. И я добился своего. Ты стала частью моей жизни. Самым дорогим человеком на свете. Именно поэтому я наконец хочу задать тебе этот вопрос.

Хантер открывает коробочку, и я ахаю, увидев кольцо внутри. Бриллиант сверкает и переливается в свете свечей, выглядя совершенно изысканно. Хантер тянется вправо и поднимает с пола нож. Вращает его в руке, ловко ловит и кладёт кольцо на самый кончик лезвия, протягивая нож мне.

— Максин Уолтерс, я люблю тебя с той самой минуты, когда впервые увидел тебя. Ты самый заботливый, любящий и замечательный человек из всех, кого я когда-либо встречал. Для меня будет честью провести остаток жизни рядом с тобой. В болезни и здравии. В счастливые дни и в трудные тоже. Ты — величайший подарок, который мне когда-либо преподносила судьба, и я обещаю любить тебя до скончания времён.

Он улыбается, глядя на меня снизу вверх, и из моей груди вырывается рыдание.

— Ты выйдешь за меня?

— Да. Да, конечно, я выйду за тебя!

Я тянусь к нему, стараясь не задеть нож, и обвиваю руками его шею. Слёзы оставляют мокрые пятна на его рубашке.

— Я так сильно тебя люблю, Хантер.

— Дай мне свою руку, ангел.

Он осторожно снимает кольцо с лезвия и надевает его мне на палец, целуя костяшки.

— Идеально, — шепчет он.