Никто не старался сделать что-нибудь для меня. Спросить мое мнение. Узнать хоть одно желание. С рождения меня только использовали. Империя — как демона-заложника, отец — как разменный материал для закрепления своей власти, «друзья» — как игрушку, которую можно выбросить, если станет неинтересно, парни — чтобы получить аудиенцию в Тайном совете, Академия — чтобы иметь возможность изучать, Шейн и его дружки — для разборок друг с другом. И совершенно безразлично, как это отразится на мне. Ливия лишь заняла последнюю строчку в длинном списке, но умудрилась открыть мне глаза. Она не попыталась стать подругой, зато решила, что может использовать меня для своей мелочной мести. Глядя на звездное небо, я обещала себе, что больше никому такого не позволю. На моей стороне нет никого? Отлично. Вот и я теперь останусь на своей стороне.

Дверца на лестницу скрипнула, раздались шаги, и надо мной навис Шейн. Так резко, что я даже руки не успела поднять, чтобы вытереть слезы.

Отлично! Потрясающе! Теперь он видел и это!

— Ненавижу, — прошипела я единственное, что пришло в голову. — Всех вас ненавижу!

На ладонях загорелось черно-красное пламя. Пусть только попробует сделать какую-то гадость, и сразу узнаем, насколько хорошо он меня натренировал.

— Поненавидь тут еще пять минут, — скомандовал Шейн и скрылся на лестнице. Я едва удержалась, чтобы не швырнуть огненный шар ему вслед.

Через пять минут Шейн вернулся с одеялом. За это время я вытерла лицо и прошла несколько кругов по периметру площадки, подставляя щеки ветру в надежде, что краснота быстрее уйдет. Конечно, можно было сбежать, но, во-первых, в последнее время я соблюдала наши три правила, а во-вторых, куда мне бежать? От воспоминаний о Ливии все еще было противно.

Я скептически покосилась на одеяло. Ожидала, что Шейн расстелет его или сделает что-то подобное. Но он быстро подошел и накинул мне на плечи. Я попыталась сбросить обновку, но не тут-то было. Не успела возмутиться, как оказалась завернута в одеяло, словно в смирительную рубашку.

— Отлично, — оценил Шейн. — Брыкаться не будешь.

Я хотела разораться на него, но из глаз предательски брызнули слезы. Я с трудом высвободила руки, только справедливого возмездия Шейн дожидаться не стал. За его спиной возникли темно-синие крылья, он подхватил меня и опустил с крыши на землю, совсем рядом с полигоном. Отсюда оставалось преодолеть лишь одну дверь, чтобы оказаться в боевом крыле. А потом и в комнате Шейна. Этот путь я проделала сама, но постоянно чувствовала его ладонь у себя на спине. Она легко, но уверенно подталкивала меня в нужном направлении.

Шейн заставил меня сесть на кровать, поправил одеяло на моих плечах.

— Пока останешься здесь. Тебе не нужно возвращаться к соседке.

— А ты давно все знаешь, — укорила я его.

— Вариантов было мало, — признал он. — Но убедился сегодня, пока искал тебя.

— А сказать не мог? Чтобы я хоть понимала, кого мне бояться. Вдруг они меня добить решат?

— Это вряд ли. Полагаю, что цель не ты, а я.

— С чего тогда вообще трогать меня?

— Ты мне нравишься, это заметно.

— Это что — признание? — фыркнула я.

— Это факт, — отозвался Шейн.

— Какой же ты гад, а? Что угодно можешь одним словом испортить. — Я посмотрела на него исподлобья и на всякий случай добавила: — Спать с тобой не стану.

— Не станешь, — покладисто согласился он. — Я буду охранять снаружи.

С этими словами Шейн оставил меня в одиночестве, а я поплотнее завернулась в одеяло.

Глава 33

Проснулась я в теплых объятиях, прижимаясь спиной к горячему телу. Рука Шейна по-хозяйски лежала на моем бедре. Занятно, но вместо гнева я испытала облегчение. Все было правильно, спокойно и безопасно. Последнего мне не хватало больше всего. Речь шла даже не об отношениях между нами, не о душе, не о доверии. Только о том, что я могла закрыть глаза и отдохнуть, не прислушиваясь к звукам, шорохам и шагам. Такая мелочь, но и ее сейчас было достаточно.

Стараясь не двигаться больше необходимого, я дотронулась до его руки и потянула ее вверх по своему бедру. Задержала дыхание, когда Шейн пошевелился, а потом сам переместил руку на мой живот и сильнее прижал меня к себе. Бессознательное, но откровенно собственническое действие, будто он имел все права на меня. Но это не возмущало. Напротив, в моей груди разлилось непрошеное тепло.

Я выждала еще несколько минут, чтобы не разбудить Шейна, тревожа слишком часто, и принялась стягивать перчатку с его руки. Миллиметр за миллиметром, не замечая, как от усердия открыла рот. Мне и требовалось немного: не снимать, а только сдвинуть с запястья. Но я медлила, мысленно оправдываясь тем, что дыхание Шейна менялось и, казалось, он вот-вот проснется. Правда же состояла в том, что я и хотела, и боялась посмотреть на его запястье. Потому что не представляла, что стану делать с этим знанием. И какой вариант мне легче будет пережить: метку или ее отсутствие?

Какое мне вообще до нее дело?