Я развернулась к небольшому крыльцу с лестницей в две ступеньки и узорчатой дверью, сделала шаг — и замерла. По телу прошла горячая волна, а шею и запястья сдавили невидимые веревки. Сдавили, впились под кожу и остались там. Не мучительно, но ощутимо. Шейн стоял рядом, а давление усиливалось. Словно магия и впрямь связывала меня навсегда. Теперь на мне был не поводок, а рабский ошейник. И означать это могло только одно — я нарушила какое-то условие своего договора.

Я пробежала взглядом по темным окнам. Никого. Только на одном слегка качнулась отпущенная чьей-то рукой занавеска.

Страха не было. Лишь спокойное, почти отстраненное понимание, что моя авантюра провалилась, не успев начаться. Отец видел меня, ничто другое не могло повлиять на магический договор так быстро.

«Если ты приползешь домой раньше времени…»

«Артефакты запрещены…»

Моя рука сама потянулась к серьге, которую стоило оставить в Академии. Бесполезное, бессмысленное движение. Если отец видел мои рыжие волосы, то снимать артефакт уже поздно. А я так надеялась, что смогу не попасться… До моего экзамена оставалась всего одна ночь.

Я гордо выпрямилась. Что ж… Выходит, настало время прощания с Шейном. Пусть оно окажется достойным.

Что бы ни случилось, когда я войду в эту дверь, я — Миранда Эланд, а на нем —оставленные мной шрамы. Именно такой Шейн и должен меня запомнить: демонической тварью, которая стала частью его жизни. Сильной, гордой, никем не сломленной.

Я развернулась, взмахнув рукой, словно вспомнила что-то важное.

— Ну что? Поцелуй на удачу? — спросила я бодро. Пожалуй, даже слишком.

— А тебе нужна удача? — выгнул бровь Шейн.

Простой, но подначивающий вопрос. Шейн снова проверял мою решимость. Я улыбнулась. Не могла сказать ему, что никакая удача уже не поможет. Тогда он меня не отпустит. Попытается спрятать от отца, а в итоге заплатит слишком большую цену. Я не могла так поступить с ним. Только не с ним. Почему ему непременно нужно было все усложнять?

«Просто поцелуй меня…», — мысленно попросила я.

— Любой другой парень на твоем месте ухватился бы за это предложение, — заметила я, насмехаясь.

— Я не любой другой парень, — помрачнел Шейн. Его глаза потемнели, а дыхание стало тяжелее. На пару мгновений, а после он снова взял себя в руки. Я подумала, стал бы ответ иным, если бы Аника не ждала его?

Но меня было не остановить. Потому что я знала, что должна получить все сейчас. У меня не будет другого шанса, отец больше ничего мне не позволит. Вся наша с Шейном жизнь была затяжной игрой против друг друга. Сейчас пришло время для ее финала.

Провокации. Подставы. Сладкий вкус победы. Сладкий, как его губы…

— Как скажешь, — пропела я. — Конечно, ты не любой. Ты самый что ни на есть особенный. Нет, правда. Единственный и неповторимый. Просто несравненный! Хм… несравненный? Вот насчет последнего я засомневалась, самую капельку. Нужно будет все-таки попробовать сравнить. Только чтобы убедиться и…

Шейн шагнул ко мне так резко, что я, даже захоти, не успела бы отскочить. Ни в его взгляде, ни в выражении лица я не видела злости, зато чувствовала ее. По моей спине пробежали мурашки то ли от инстинктивного испуга, то ли от азарта демоницы, предвкушающей бой с противником.

— Если ты так хотела этот поцелуй, могла бы хорошенько попросить, — холодно проговорил Шейн мне прямо в губы. Вот только в том, как он схватил меня за волосы, никакого холода не было и в помине.

— Просить? — прошипела я. — Целуй уже!

И он поцеловал. Все случилось настолько быстро, что я не успела разомкнуть губы, и он зубами задел нижнюю. Я ощутила вкус крови, но Шейн тут же слизал пару выступивших капель. И все же я снова почувствовала эти металлические нотки, словно в агонии отвечая ему.

Шейн ошибся. О таких поцелуях не просят — до них доводят, и никак иначе. Оно того стоило. Я уже не могла понять, от чего у меня горят губы — от возбуждения или от того, насколько беспощадными были его поцелуи. И горели не только они, но и каждый сантиметр моего тела, до которого он дотрагивался так, словно имел на то полное право. Так, что я перестала чувствовать ошейник.

Каждый из нас словно пытался зайти дальше другого. Снова победить и доказать свое превосходство. Движения рук, объятия, поцелуи. Кто смелее? Кто откровеннее? Кто бессердечнее?

Я не отставала. И раньше могла проигрывать, но не поддаваться. Стянула с него куртку, запустила руки под рубашку сзади и дотронулась до горячей кожи над поясом штанов. Ткань натянулась, не пуская меня выше, к его лопаткам, поэтому я ухватилась за широкий кожаный ремень. А руки Шейна нагло скользнули вверх по моим бокам, исследуя путь до груди.

Мы бы зашли еще дальше, потому что определить проигравшего сейчас было невозможно. Но в одном из окон первого этажа зажегся свет. Шейн рывком прижал меня к стене рядом с крыльцом. Он смотрел на меня с таким вожделением, что в ту секунду мне впервые за вечер стало страшно. Страшно, что это не повторится. Отдала бы все, чтобы только принадлежать ему.

— Я сейчас вернусь, — с трудом прошептала я моментально пересохшими губами. — И у тебя тоже есть важное дело.