Шейн отстранился сантиметров на десять. Ровно сколько требовалось, чтобы без помех окинуть меня с ног до головы красноречивым взглядом, лишь слегка задержавшись на пуговицах блузки.

— Есть над чем поработать.

Я дернулась.

— Руки! — рявкнул Шейн, привычно поймав меня за запястье, когда я попыталась врезать ему по морде. — Не распускать! Хочешь испортить мне памятные портреты с присяги?

— Да было бы что портить… — огрызнулась я.

— Запомни: я говорю, а ты делаешь.

— То есть защищаться мне тоже нельзя?

— Можно, когда в этом появится необходимость.

— Это угроза?

— Нет, это напоминание о тренировках.

Я громко фыркнула, глядя на его довольную улыбку. Угрожающую и слишком походившую на оскал, но все равно кровожадно-довольную. Видимо, боль от царапин уже прошла, раз Шейн снова принялся развлекаться.

— Значит, ты проведешь со мной месяц и не будешь пытаться избавиться от меня?

Мысль о магическом поводке въелась в мозг, а мне так отчаянно требовалось прояснить этот момент, что я лишь запоздало поняла, как прозвучал мой вопрос. Поняла по широкой ехидной улыбке, которая не растеряла своей кровожадности.

— Шатти тебе в …! — в сердцах воскликнула я.

Шейн выпустил мою руку, а я обеими ладонями уперлась ему в грудь, пытаясь оттолкнуть или хотя бы отодвинуть. Вот только отталкивать почему-то не хотелось.

— Проведу, раз ты так просишь. Но мне придется разочаровать тебя, Мышка.

— Какая я тебе мышка?!

— Летучая, — усмехнулся Шейн. — Так вот, у тебя есть почти три недели, чтобы научиться всему, чему захочешь. А потом, извини, у меня будут дела поважнее.

— Но ректор…

— Ректору о них известно, и он не откажет.

Я чуть не взвыла, уже не заботясь о том, насколько внимательно Шейн следит за моим лицом.

— Ты не можешь меня бросить!

— Это еще почему?

Я моргнула, расслышав в его вопросе интерес. Живой и неподдельный. Блузка прилипла к моей спине. И зачем я это сказала?

— В моем магическом договоре с отцом было условие, которое привязывает меня к тому, кто должен тренировать, — шепотом объяснила я. — Если ты уйдешь из здания Академии без меня или в целом окажешься слишком далеко, то оно будет нарушено.

— Не-е-ет!.. — протянул Шейн, покачав головой. Я отчетливо слышала нотки восторга и удивления, словно он не мог поверить своему счастью.

— Да.

Я на усмешку рассчитывала? Ничего подобного! Этот гад просто заржал надо мной, опираясь о стену над моими плечами, чтобы не упасть. Я каждой клеточкой тела ощущала тепло, едва не касаясь его груди своей.

— Прекрати, — попросила я и с трудом добавила: — Пожалуйста.

Я и сама понимала, как все это звучит. Ведь Шейн не знал правды, не видел моего договора. Он не понимал причин. Для него я была дурной богатой девчонкой, которая придумала новое развлечение и заявилась учиться, а сама попала на цепь, потому что родителям так удобнее следить, чтобы дочь не сбежала за следующей мечтой.

На мгновение я даже задумалась, не рассказать ли ему обо всем, но тут же отбросила эту мысль. Зачем? Чтобы он меня пожалел? Такой не пожалеет. Да и не хотела ничего подобного от него. Особенно от него.

— Прекратить? — удивился Шейн, но подавить улыбку так и не смог. А может, и не пытался. — Шатти тебя побери, ты только что сама отомстила себе за все. Это же просто подарок судьбы! Грех не воспользоваться.

Я бессильно стукнула ладонями по его груди. Шейн хмыкнул.

— Чего ты хочешь взамен? — Голос у меня заметно дрожал от злости и нетерпения.

— Мышка, прости, но ничего не выйдет. Мне придется отказаться даже от такого дара. Три недели, больше я не могу тебе предложить.

— Всегда есть что-то…

— О, демоны и их договоры, — усмехнулся Шейн.

Я поджала губы. Это была почти пощечина. На словах, но не менее больно.

— Что я хочу? — протянул он, наклонился к моему уху, а его теплое дыхание коснулось моей открытой шеи. — Это ты мне дать не сможешь, Мышка. Впрочем, посмотрим. Давай начнем с послушания.

Глава 14

Я никогда не была послушным ребенком, хотя отец и провел неплохую работу по моему воспитанию. Проще говоря, его терпение я испытывала гораздо реже, чем терпение остальных, и, хотя иногда мне и приходилось стискивать зубы. Так продолжалось до моего восемнадцатилетия. А теперь мне предстояло тренировать свои навыки послушания на другом гаде, которого мои желания тоже не интересовали.