Хозяйка явно не поверила ни единому слову, но мой счёт за постой висел над ней дамокловым мечом. Она беспардонно вошла, быстро убедилась, что гостей у меня на самом деле нет, и разочарованно поджала губы. Развернувшись ко мне, встала, руки в боки:

– Вообще-то есть кое-что, леди Арабелла. Мне становится спокойнее, когда постояльцы платят вперёд… Когда мы сможем закрыть вопрос о деньгах за постой? Трактир «Золотой хвост» не работает в кредит даже для жён генералов.

Я невольно коснулась пальцев. Перстни. Серебряные, с мутными камнями – единственное, что у меня было. Но внутри всё воспротивилось идее расплатиться одним из них. Даже снимать их почему-то очень не хотелось, будто Арабелла никогда этого и не делала.

Поразмыслив, я решила рискнуть и величественно указала на гору платьев.

– Могу я расплатиться одеждой? Эти платья стоят целое состояние! Ткань... натуральная. Фасоны... – я запнулась, но тут же уверенно продолжила: – исторически значимые.

Трактирщица заинтересованно приблизилась, но, подцепив двумя пальцами жёлтое платье, оскорблённо поморщилась.

– Леди, помилуйте! Это старьё не сгодится даже на ветошь для протирки конских копыт.

– Я же говорила! – раздался приглушённый, но отчётливый писк из-под шляпки.

Хозяйка трактира мгновенно окаменела, а её лицо побелело так, будто ей только что показали голову короля на блюде. Глазки забегали, руки задрожали, и она с ужасом начала осматриваться в поисках источника звука.

Я едва не подскочила на месте – это мой шанс! – и медленно, почти театрально приподняла край шапочки, подмигнув перепуганной Трикси. А потом резко откинула шляпку и выдала такой визг, от которого, вероятно, внизу в общем зале у постояльцев случилось массовое несварение:

– МЫШЬ!

И одним движением запрыгнула на стул, картинно задирая подол одной рукой, а другой прижимая куклу к лицу. В комнату кто-то заглянул, и в коридоре раздались голоса:

– Здесь мыши? А говорили, что приличное заведение…

Трактирщица, до этого парализованная ужасом, при слове «мышь» подпрыгнула чуть ли не до люстры – на её лице отразился страх массового оттока клиентов.

– Где?! Г-г-где?! – заикаясь, вскричала она, подхватывая свои необъятные юбки.

– Там! Только что была там… – я указала на стол куклой. – Я до смерти боюсь мышей!

– Умоляю, леди! Тише! – белая как мел хозяйка в панике металась по комнате в поисках грызуна, но Трикси уже давно спряталась в ворохе платьев. – Не кричите… Я... сделаю для вас что угодно, только замолчите!

– Что именно вы сделаете? – я заинтересованно посмотрела на неё сверху вниз. – Моё моральное потрясение стоит дорого. Разве что… Оплата за неделю постоя?

– Договорились! – облегчённо выдохнула трактирщица и попятилась к двери. – И не бойтесь! Я… сейчас же принесу кота...

– Пи! – раздалось из-под платьев.

– Двух котов! – подскочила трактирщица и пулей вылетела из комнаты.

Дверь захлопнулась с такой силой, что штукатурка посыпалась. Я осторожно слезла со стула и подняла серое платье, под которым и спряталась Трикси. Мышь дрожала всем телом и с ужасом смотрела на меня:

– Меня съедят?!

– Не трясись, – снисходительно бросила я, напяливая на себя ворох серых кружев. – К тому времени, как она найдёт кота, мы уже будем у лорда Олдера. Кстати, реакция трактирщицы навела меня на мысль…

Пригладив ткань, я посмотрела на себя в мутное зеркало и довольно улыбнулась:

– Мне совершенно ни к чему очаровывать Законника Печати. Так бы поступила любовница генерала, а я должна сыграть роль несчастной жены, которой Гаррет даже приличного платья не купил! Тогда на моей стороне будет не только закон, но и сочувствие общественности.

– А ты действительно умная, – дрожа от страха, выдавила Трикси.

– Учись, пока я рядом, – я деловито поправила причёску и многозначительно подмигнула мыши. – Может, поймёшь, что приятнее быть самодостаточной женщиной, чем присоской к чужим мужьям.

11

Гаррет

Я ворвался в столичное управление так, будто брал штурмом крепость. Мои начищенные до зеркального блеска сапоги чеканили шаг по мраморным плитам, а полы мундира взлетали при каждом повороте. Лоренс Рид с трудом обогнал меня, чтобы открыть двери приёмной.

Хрупкий юноша с эмблемой весов на ливрее при виде нас вскочил и побелел лицом. Поклонившись чуть ли не в пояс, он поспешно проводил нас на второй этаж, и я первым шагнул в просторный, пропахший сургучом и чернилами кабинет.

Сальмон Олдер сидел за монументальным столом, почти полностью заваленным свитками, но кресло напротив него было пустым. Я замер посреди комнаты.

– Где Арабелла? – нетерпеливо прорычал я, желая немедленно объясниться с женой. – Опаздывает?

Законник неторопливо поднялся и, поправив пенсне, одарил меня долгим, невыносимо укоризненным взглядом. На его лице отразилось презрение столичного чинуши к суровому армейскому люду.

– Прошу, присаживайтесь, – холодно предложил он и сам опустился в кресло, всем своим видом показывая, что не проронит и слова, пока я не подчинюсь.