Я почувствовала, как во мне просыпается Антонина Павловна, которая в 1994-м году разогнала воришек, ворвавшихся в аптеку, одной лишь фразой про «пурген в подарок». А про чехословацкий стеклянный шприц, который я в то время держала в руке, никто не узнает.

– Верно говоришь, – я неторопливо приблизилась к кровати. – Ну-ка, посмотрим поближе.

Схватила девицу за её шикарные волосы – хватка за сорок лет работы с тяжёлыми ступками у меня была железная – и запросто стащила её с кровати вместе с простынёй.

Генерал от неожиданности ткнулся носом в подушку и выдал нечленораздельный хлюпающий звук.

– Ты... ты что творишь?! – взвизгнула любовница, пытаясь прикрыться простынёй. – Гаррет, твоя жена свихнулась!

3

Генерал наконец перевернулся и сел. Зрелище было... внушительное. Мышцы будто каменные, многочисленные шрамы по-настоящему украшали этот образчик чистого тестостерона. А при виде чешуек на бёдрах по спине поползли мурашки.

Действительно, настоящий дракон… Я будто в книгу попала.

– Арабелла, ты совсем страх потеряла? – Гаррет сузил глаза, в узких зрачках которых начало разгораться кровавое пламя. – Забыла, кто обеспечивает тебе статусную жизнь? Ты была готова на всё, лишь бы я не подал на развод. Лгала подругам, терпела моих женщин, лишь бы числиться леди дель Драго. Что изменилось сейчас?

– Всё, – глядя ему прямо в перекошенное яростью лицо, холодно отрезала я. – Гаррет, дорогой, я требую развода.

– Развод? – Дракон замер, будто ему плеснули в лицо жидкого азота. – Ты? От меня?

– Верно, – я коротко кивнула и взглядом указала на притихшую любовницу. – Не хочу оставаться рядом с мужчиной, у которого настолько дурной вкус.

Девица взвизгнула чайкой, у которой проглоченные морские ежи полезли с другой стороны. Её лицо перекосило, пальцы скрючились, и в воздухе явственно запахло опасностью.

– Ах ты, старая кошёлка! Да я тебя...

Она вскинулась, переплетя пальцы особым образом, и в мою сторону стремительной кометой полетел маленький светящийся шар. Я машинально закрылась руками, как что-то полыхнуло, и стало тихо-тихо.

Медленно опустив руки, я настороженно глянула на девицу, но вместо пышногрудой блондинки на дорогом ковре сидела маленькая серая мышь. Она смешно шевелила розовым носом и смотрела на нас бусинками, полными экзистенциального ужаса.

– Пи? – робко спросила мышь.

Я машинально посмотрела на Гаррета, который сидел на кровати, прикрывшись подушкой, и выглядел как человек, который только что познакомился с инопланетянином и очень хочет обратиться к психиатру.

– Что?.. – прохрипел мужчина и осёкся. А потом едва слышно пробормотал: – Глазам не верю.

– Поверь, Гаррет, – я подняла зверька и сунула под нос генералу. – Придётся поискать другую грелку, эта потеряла форму.

Мышь обиженно пискнула и попыталась меня укусить за палец.

– Цыц, – пригрозила я ей. – А то пущу на опыты.

И, гордо расправив плечи, вышла из спальни, громко хлопнув дверью.

За дверью собрался целый манифест!

Прислуга – от дородной поварихи с чепцом набекрень до юрких лакеев – замерла в позах атлантов, внезапно осознавших тяжесть бытия, и в глазах каждого читалось жгучее любопытство: «Выжила или вынесут?».

– Спектакль окончен, – сухо заметила я. – Все могут расходиться по своим делам.

Никто не шевельнулся. Судя по тому, как снисходительно хмыкнул один из гвардейцев, прежняя Арабелла внушала страх разве что моли в платяном шкафу.

4

Я медленно, с достоинством, которое вырабатывается только после сорока лет работы с особо скандальными льготниками, выгнула левую бровь и улыбнулась… Со значением так.

– Должно быть, дел у вас нет? – И посмотрела на них, как на проверяющих из горздрава – холодно, оценивающе и с обещанием долгой, мучительной дезинфекции. – Похоже, генерал зря тратит столько денег на прислугу.

И ряды дрогнули. Повариха икнула, лакеи вдруг вспомнили, что у них где-то недотёрта пыль, и вся эта толпа, сталкиваясь и спотыкаясь друг о друга, стремительно рассосалась по коридорам.

– Так-то лучше, – пробормотала я и, покрепче перехватывая пищащий свёрток с мышью, пошла куда глаза глядят.

Ноги сами несли меня вглубь поместья, словно Арабелла сотни раз уже ходила по этой анфиладе залов, кричащих о богатстве, и в итоге оказалась перед невзрачной дверью в самом тупике левого крыла.

Внутри было тесно и... грустно.

Даже не спальня, а практически келья, уставленная какими-то нелепыми, пучеглазыми куклами в кружевных платьях. Десятки, сотни фарфоровых лиц смотрели на меня с одинаково немым укором.

Судя по количеству этих пылесборников, настоящая жена дракона была либо крайне одинока, либо находилась в состоянии глубокой эмоциональной регрессии.

Я со вздохом опустилась в продавленное кресло – единственное место в комнате, которое не было занято кружевами или деталями кукол, и вздохнула.