— Это необычная птица и видит она по-иному, — едва слышно пояснил Иргар, поправляя широкие лямки рюкзака. — На рассвете здесь всегда так… сумрачно. Ближе к обеду распогодится, а туман осядет на землю.

— Угу.

Я рассыпала вокруг нас убивающую запах пыль. После чего оглянулась, в последний раз посмотрев на каменную башню, которая на эти сутки стала нашим домом, дала кров, еду, тепло и призрачную надежду на то, что все закончится не так плохо, и мы сможем выбраться отсюда.

— Нам туда, — указал напарник направо, быстро покосившись в мою сторону, отчего меня снова передернуло. — Что?

— Твои глаза, — пробормотала я. — Такие… красные… немного жутко.

— Ты в красном цвете тоже выглядишь так себе, — парировал он.

— Пф! Странное какое-то зелье, — фыркнула я, проходя мимо летуна.

Немного замешкалась, уставившись на проступающие сквозь туман изогнутые стволы деревьев, а потом вновь зашагала вперед. Страх перед неизвестностью никуда не делся, но сидеть и ждать спасения — не выход. Нам предстояло самостоятельно отыскать путь домой. Поэтому следовало двигаться. Раньше выйдем — быстрее придем. Во всяком случае, я на это надеялась.

— Это еще почему? — в два шага догнав меня, поинтересовался Иргар.

— Ты должен был стать милым, добрым и веселым, — перечислила я, даже не думая обижаться, скорее по привычке. — И что в итоге? Снова колкие шуточки и сарказм. Или такого, как ты, даже зелье не берет?

— А ты ждала от меня улыбок и наивных шуточек?

— Человечного отношения.

— И с каких пор правда стала бесчеловечной?

Я не стала ничего отвечать.

— Правильно. Нам пока лучше не разговаривать, — заметил летун, осматриваясь. — Конечно, запах мы убрали, но у тварей отличный слух. Не стоит их провоцировать.

— Угу.

Следующие несколько часов прошли однообразно — мы шагали вперед. Иргар периодически застывал, устремив в пространство невидящий взгляд, и менял направление.

Я лишних вопросов не задавала, прекрасно понимая, что происходит. Птичка давала сигналы, предупреждая об опасности. Что там могло нас ждать, я не знала и знать не желала.

Хватило того, что как только начал опускаться туман, обнажая изуродованный лес, вернулись звуки. Чье-то рычание, вой, лай, треск, а еще непонятный глухой стук. Его сложно было выделить среди остального, но эта монотонность в конце концов привлекла внимание. Складывалось впечатление, будто кто-то бил. По какому именно предмету, было непонятно. Словно по земле. Для чего — тоже не ясно. Звук то затихал, становясь почти неразличимым, то становился все громче, навязчивее. Странно, в трудах о Черном лесе о таком не упоминалось. Да и брат с сестрой не рассказывали ничего подобного.

Туман рассеивался, но теплее не становилось. Погода практически не изменилась, стояла промозглая сырость. Это там, за границами, могло быть жаркое лето или студеная зима. Здесь же все оставалось одинаково серо и уныло. А сейчас еще и душно. Тяжелый запах лишайника и мха щекотал нос.

Идти становилось все труднее, но я отчаянно храбрилась, глядя в спину напарника и ступая за ним след в след. Быть обузой не хотелось, поэтому как бы тяжело мне ни приходилось, я молча стискивала зубы и шагала дальше. Однако усталость уже давала о себе знать. Ноги путались, и я пару раз едва не упала, зацепившись за корни деревьев, но чудом устояла. С каждым шагом рюкзак, казалось, становился все тяжелее. Ныли плечи, болела шея, спина… да все болело! Вот уже полчаса я держалась на одном упрямстве, сверля взглядом белобрысый затылок напарника.

«И откуда в нем столько силы? Ведь не просто идет, держа темп, но еще и птичку свою подпитывает, а она отбирает немало энергии. Неужели это зелье так ему помогло?»

Задумавшись, я не заметила, как Иргар резко остановился и задрал голову вверх. По чистой случайности я на него не налетела, успев вовремя остановиться. На лице напарника застыло мрачное выражение. Я тревожно замерла, даже затаила дыхание, вслушиваясь и пытаясь понять, что случилось.

— Привал. Десять минут, — глухо скомандовал он и попятился к ближайшему дереву.

Оперся спиной о ствол и не сел — упал! — закрыв глаза и тяжело дыша. Все обидные слова и насмешки застряли у меня в горле, стоило внимательнее рассмотреть летуна. Он выглядел бледным, как смерть, под глазами залегли глубокие тени, а вздувшиеся вены синими дорожками уродовали красивое лицо.

— Айран, — тихо прошептала я, присаживаясь напротив. Он не ответил, продолжая сидеть с закрытыми глазами. — Айран, — снова позвала я, кусая губы от волнения.

— Что?

— Ты… как?

Явно с трудом разлепив веки, он посмотрел на меня жутким красным взором.

— Живой, — сухо отозвался летун. — Умирать не собираюсь.

— Уверен? Вид у тебя как у покойника.

Я с тихим стоном вытянула ноги вперед, массируя занемевшие лодыжки. Кожу тут же закололо неприятными иголочками.

— Устала? — неожиданно заботливо поинтересовался напарник.

— Хочешь сказать, что я тоже выгляжу как покойник? — усмехнулась я, убирая прилипшую прядь со лба.