Вой повторился уже ближе. А следом за ним еще один. Крылатые твари вновь практиковались в пении, сводя меня этим с ума.

— Послушай меня. Это не ты, Иви, — уверенно забормотал мне на ухо напарник. — Это все гарпии. Они доводят до безумия. Вернее, их крик.

— Пусти, — слабо попросила я, и горячая слезинка медленно заскользила по щеке, составляя после себя влажный след.

«Какая же я дура! Как могла поверить, что у нас есть шанс, что мы сумеем выбраться из проклятого леса. И сразу же нарвались на гарпий! Это конец! Точно конец».

— Иви, слушай меня и только меня, — снова и снова уговаривал Иргар, практически касаясь губами моего уха. — Ты же справилась с шептухами, справишься и с этим. Они ведь схожи. Шептухи насылают голоса родных, близких, друзей и врагов, дезориентируя. А вопль гарпий сводит с ума, заставляя дрожать от непередаваемого ужаса. На самом деле это нереально, понимаешь? Они страшные, но не настолько, чтобы позволить им победить. Всего лишь злобные монстры с крыльями. И у них есть слабости. Их можно убить. Ты только слушай меня, хорошо?

Я зажмурилась, стараясь настроиться на его голос, вслушаться в него, но не получалось. А гарпии между тем не унимались. Их голоса звучали все ближе и ближе. Казалось, еще пару мгновений, и они будут над нами. От подобного предположения меня затрясло еще сильнее.

«Заметят! Точно заметят. И даже волшебная метка не поможет. Возможно, она уже не действует. У меня не получилось… не получилось… я все испортила…»

— Надо было еще утром тебя научить, но я надеялся… Иви, тебе нужно вспомнить какое-нибудь яркое впечатление. Слышишь? Это может быть все что угодно. Вкус любимого пирога. У тебя же есть любимая начинка? Или аромат маминых духов. Что-то очень яркое и светлое. Якорь, который поможет тебе удержаться, зацепиться.

Я дрожала всем телом, задыхаясь от страха и пытаясь понять, о чем он говорит. Воспоминания? Ощущения? Яркие? Такие, чтобы сейчас можно было почувствовать их вкус? Я постаралась сконцентрироваться и вспомнить мамины духи, но не выходило. Запах был, но… не то. Вкус любимых шоколадных конфет? Из-за подозрений, которые возникли у меня после недавнего их употребления, я, наверное, не скоро теперь смогу есть шоколад, не боясь быть отравленной.

А память тем временем услужливо подбросила один знакомый запах. И не только память. Стоило немного успокоиться, совсем чуть-чуть, как нос защекотал знакомый аромат покрытых инеем диких ягод. Я даже ощутила их вкус на губах. Сладость лесной морошки, кислинку ежевики и терпкость голубики.

Я судорожно вздохнула и, сама не осознавая, потерлась носом о щеку летуна. Какая же гладкая у него была кожа! Наверное, в душевой обнаружил бритвенные принадлежности, вот и побрился.

Запах усилился. Я будто оказалась на ярко освещенной лесной полянке. Босиком бегала по влажной от росы траве, кружилась, подставляя лицо солнышку и с наслаждением лакомясь спелыми ягодами. Так, что сок стекал по подбородку.

— Иви… Ивилин, — странным глухим тоном позвал Айран, продолжая меня крепко удерживать.

Даже пальцы с плеч не убрал, и они все еще впивались в кожу.

— М-м-м?

Тихонько вздохнув, я снова потерлась носом об его щеку.

— Ты как?

Откуда-то до сих пор доносились вопли гарпий. И вроде бы они находились рядом, но… такого ужаса я больше не испытывала. Да, страшно, неприятно, но бежать и орать уже не хотелось. Благодаря яркому аромату замороженных ягод разум прояснился.

А следом пришло и осознание того, что я сейчас творила…

— Кхм, — попробовала я прочистить горло, чувствуя, как от стыда запылали не только щеки, но и все лицо, а за ним и тело.

Двигаться было нельзя. Даже шевелиться не стоило, ведь каким-то образом летун оказался слишком близко ко мне. Такой весь… твердый, мускулистый и накаченный. Кстати, совсем не холодный, а очень даже теплый. И как же ему шел этот аромат лесных ягод!

— Это и есть твое чудо-средство? — усмехнулась я. Хотела ехидно или саркастически, но вышло довольно жалко.

— Все гениальное просто, — отозвался Айран неожиданно хриплым голосом. — Нам нужен якорь. Что-то живое, яркое и настоящее. То, что не позволит слететь с катушек, потерявшись в ужасе. Воспоминания можно подделать, как и голоса родных людей. Но запахи, звуки, вкус… до этого тварям не добраться, — пояснил напарник.

Он так и продолжал прижимать меня к дереву. Не так сильно, как раньше, но вполне ощутимо. Хотя бы хватку ослабил, дав мне возможность дышать.

— А какой у тебя якорь?

— Это личное, — улыбнулся он. Я этого не видела, но догадалась по дыханию, которое горячей щекоткой прошлось по пылающей от смущения щеке. — Я же не спрашиваю, что выступило твоим якорем сейчас… Ивилин.

Такое впечатление, будто я снова покраснела. Не знаю, как это возможно, но лицо горело так сильно, что я опасалась поджечь все вокруг.

— А я и не скрываю, — поспешно ответила я. — Сам же сказал… мамины духи. Они у нее такие… прямо под стать огненной саламандре — терпкие, яркие, с легкой горчинкой.