— Ты единственная, кто смело об этом заявляет. Я наследник древнего рода. Лучший студент. Внешне тоже довольно симпатичный…

— Про скромность не забудь, — ехидно вставила я, пытаясь устроиться поудобнее.

— Все целительницы испытывали ко мне… симпатию. Кто-то боготворил, кто-то был влюблен или думал, что влюблен. Одна даже залезла ко мне в постель. Пришлось выгонять и докладывать ректору.

— Разве плохо испытывать симпатию или любить? Чувства ведь не под запретом.

— Они мешают, — резко ответил напарник. — Сводят с ума, выбивают из колеи, лишают равновесия и стабильности. Ты уже не принадлежишь себе, твой разум отказывает рационально думать и вообще работать. Все мысли о той… кто никогда… неважно!

— Зря ты так, — тихо проговорила я, с тихим стоном вытягивая ноги вперед и рассматривая грязь и пожухлые листочки, прилипшие на ботинки. — Да, любовь лишает рассудка, но она дает смысл жить.

— А ты? Ты любила когда-нибудь? — спросил он, поворачивая ко мне голову.

Этот вопрос показался мне чересчур личным, и я не обязана была отвечать. И вообще это его не касалось! Однако подняв голову к темному небу, которое хорошо просматривалось сквозь изогнутые уродливые ветки дерева, под которым мы сидели, я ответила:

— Нет, не любила.

— Кхм…

— Но это не значит, что я не верю в любовь. Верю. Я вижу, как любят друг друга мои родители. Каждый день и час. Да, они ругаются, и довольно часто. Моя мама — саламандра, огненная, темпераментная, взрывная. А папа камнеград, спокойный, обстоятельный, крепкий, как скала и такой же надежный. Они разные. Настолько разные, что мало кто верил в этот союз. Но они вместе, и есть мы, их дети, такие же непонятные, странные и немного сумасшедшие.

— Сумасшедшие? — криво усмехнувшись, переспросил Иргар. — Разве сумасшествие — это хорошо? А как же стабильность, уверенность в завтрашнем дне?

— Это скучно. Что интересного в равнодушии и холодном отношении? Когда даже поговорить не о чем. Ну представь! — Повернувшись к нему, я с жаром начала объяснять, даже пару раз руками взмахнула. — Вот женат ты на правильной до тошноты Юджинии. У вас все идеально, ваши семьи одобрили союз и утирают скупую слезу от умиления. Роскошная свадьба, долгожданный наследник через девять месяцев, а через пару лет еще один про запас. Можно и дочь для укрепления связей между семьями. Проходит десять лет, а то и двадцать. И что?

— Что? — сухо уточнил летун, впиваясь в меня пристальным и даже злым взглядом.

Мне бы следовало остановиться, но… он же сам завел этот разговор!

— Оглянешься ты на прожитые годы, а… вспомнить нечего. Никакого яркого воспоминания. Разве что, — я вздохнула и даже слегка улыбнулась, обводя глазами унылый пейзаж, — это вот наше приключение. Весело, да? Сидишь смотришь на идеальную жену с детьми, а вспоминаешь меня и Черный лес. Разве это жизнь?

А дальше произошло нечто совсем неожиданное.

Прошипев что-то не очень приличное, летун внезапно схватил меня за шкирку и швырнул в дерево. Да так, что я охнула от боли и зашипела. Но и этого ему показалось мало. Иргар навалился сверху, выпрямляя наши тела и вжимая в ствол так, что весь воздух из легких выбил.

— Кхэ-э-э-э, — только и смогла прохрипеть я, вытаращив глаза.

Я понимала, что зашла далеко, ляпнула, не подумав, но зачем было реагировать так остро? А между тем летун надавил сильнее, еще и капюшон куртки сверху накинул.

— Энгалихай, — прошипел он, прижав ладонь к моему рту.

Активация метки, которую я собственноручно вышивала этим утром.

Плащ зашелестел, удлиняясь, скрывая нас с головы до ног и подстраиваясь под окружающее пространство, становясь с деревом единым целым.

— Тихо, — щекоча кожу на щеке, шепнул Иргар, когда я слегка пошевелилась в стремлении выбраться из-под него. — Ни звука.

А потом… потом я услышала это.

22

Жуткий вой, пробирающий до самых костей. Уже такой знакомый и такой… непередаваемый.

Кожа мгновенно покрылась противными мурашками, а сердце тревожно забилось в груди.

— Это… это же, — прохрипела едва слышно, вновь попытавшись вырваться.

Меня захлестнул такой страх, что я перестала себя контролировать. В голове пульсировала одна-единственная мысль: «Бежать!». Оказаться отсюда как можно дальше. Скрыться, спрятаться от этих опасных монстров. Возникло непреодолимое желание закрыть уши ладонями и зажмуриться. Хотя бы так отгородиться от столь жуткого пения.

— Иви… Иви… успокойся, — снова зашептал Иргар, крепко, даже немного болезненно удерживая меня на месте.

Он так сдавил пальцами мои плечи, что точно останутся синяки, а тело сильно прижал к стволу, практически перекрывая доступ кислороду.

— Нет-нет-нет! — жалобно всхлипнула я, качая головой из стороны в сторону. — Они здесь… гарпии... они явились сюда! Они нашли нас, нашли! И сейчас… убьют! Пусти меня, пусти!