— Сколько захочешь.

Я веду нас по заросшей дорожке, вымощенной булыжником, которая тянется от фасада дома вокруг боковой стены к саду. После переезда Деми много сделала для самого Мэнора, но до благоустройства территории ее руки пока не дошли. И это даже хорошо: она и так сделала больше, чем должна была. Садом займусь я.

Добравшись до заднего двора, я отбрасываю с дороги ветки и сучья, пока мы бредем вперед. Показываю, где когда-то цвели цветы, где стоят старые сортовые кусты сирени, теперь голые после листопада, и старый розовый сад. Показываю, где моя семья когда-то выращивала помидоры; рядом все еще удивительно неплохо держится огород с травами. Показываю Деми большой пустой участок за теплицей, где мы можем посадить ее тыквы.

— Тристан? — спрашивает она после того, как я успеваю рассказать о своих планах на весну и о том, каким будет наш сад.

— Да?

— Спасибо.

— За что?

Ветер подхватывает прядь ее волос, и я убираю ее ей за ухо.

— За то, что любишь меня именно так.

Ее слова бьют под дых, а любовь в ее глазах едва не заставляет меня рухнуть на колени. Деми заслуживает той любви, которой я ее люблю, и даже больше: больше, еще больше, до бесконечности.

— Я всегда буду любить тебя так. Надеюсь, со временем научусь любить еще сильнее.

Деми встает на цыпочки и целует меня. Поцелуй нежный и сладкий, с легкой ноткой скорби, сквозь которую я стараюсь пробиться.

Я крепко прижимаю ее к себе и чувствую, как в кармане пальто вибрирует телефон.

Она прерывает поцелуй, достает телефон и смотрит на меня.

— Это тети, — говорит она, и в голосе до тошноты смешиваются надежда и страх.

Ответив, она включает громкую связь, чтобы я тоже мог слышать.

— Привет, милая, — говорит Китти.

— Как дела? — спрашивает Деми.

Я беру ее свободную руку в свою и позволяю ей крепко сжать мои пальцы.

— У нас есть новости.

Черт.

— Какие новости? — спрашивает Деми.

— Мы нашли два решения.

Облегчение накрывает меня с головой. Глаза Деми вспыхивают, словно солнце.

Китти продолжает:

— Но тебе не понравится ни одно из них.

42

42



Деми

— Сколько у нас времени?

Это первое, что спрашивает Тристан, когда Китти и Микки приезжают в Бомонт-Мэнор. Голос и выражение лица у него спокойные, почти беззаботные, но я вижу то, что скрывается за этим. Для меня его тревога очевидна: она выдает себя напряжением в челюсти, натянутостью широких плеч, тем, как его взгляд следит за каждым моим движением, словно я могу исчезнуть в любой момент.

Вместе с двумя чемоданами и корзиной, доверху набитой всяким хламом, тети приносят в мой дом запах лаванды и розмарина. Должно быть, они приехали сюда прямо с поезда из Нью-Йорка.

В ответ на вопрос Тристана Микки сочувственно похлопывает его по руке.

— Давайте сядем и поговорим, дорогой.

Как истинный джентльмен, Тристан предлагает приготовить нам чай, пока мы с тетями устраиваемся за кухонным столом. Он стоит ко мне спиной, занимаясь чайником. Я вижу, как он сжимает кулаки, а потом встряхивает руками, разжимая их. Вижу, как расширяется его спина в глубоком вдохе, который он медленно выпускает наружу.

Мне не нравится, что он тревожится обо мне и пытается это скрыть.

И мне не нравятся выражения лиц тетушек, сидящих напротив. Они выглядят встревоженными и мрачными. Для двух женщин, которые всегда отличались свободным нравом и постоянно находили повод повеселиться, видеть их настолько серьезными — пугающе.

— Наши друзья в Нью-Йорке помогли нам лучше разобраться в заклинании, которое ты использовала, и найти несколько возможных решений, — говорит Китти.

— Звучит как хорошая новость. Тогда почему у вас такой вид, будто вы пришли сообщить мне плохую? — спрашиваю я.

Я сдерживаю гримасу, когда знакомая боль снова разливается по животу, а затем распространяется дальше. То, что началось как ноющая боль после моей попытки поесть, теперь превратилось во что-то совершенно иное. Она не прекращается, а сильнее всего оседает в груди, впиваясь когтями в сердце и легкие. В лучшие моменты мне просто не хватает воздуха. В худшие я начинаю задаваться вопросом: неужели именно так ощущается медленная смерть?

Китти и Микки переглядываются.

— Более простой вариант… — начинает Микки.

— Ну, не совсем простой, — перебивает ее Китти.

— Хорошо. Тогда менее рискованный вариант — обратное заклинание.

— Если все сделать правильно, оно вернет тебя в нормальное состояние. Оно спасет тебе жизнь, — объясняет Китти.

Тристан приносит к столу четыре чашки чая, ставит по одной перед каждой из тетушек и передо мной, а четвертую — перед собой. Я не могу почувствовать вкус, но чай — одна из немногих вещей, которые мой организм еще принимает. Горячая жидкость успокаивает меня так же, как всегда.