Из-за его близости я почти забываю, что злюсь на него. За эти несколько месяцев Тристан каким-то образом стал продолжением меня, а наша связь — такой глубокой и настоящей. Или, по крайней мере, я так думала.

Навсегда — это огромная ответственность.

Я чувствую себя такой дурой.

— Повернитесь друг к другу и возьмитесь за руки, — говорит Китти.

Мы поворачиваемся лицом друг к другу, и Тристан протягивает мне руки, словно подносит дар. На свете нет ничего, чего бы я хотела сильнее, чем держать его за руки, чувствовать его кожу, ощущать безопасность его прикосновения. Но все же я медлю.

— Деми, прости. Я не…

Тристан начинает говорить, но я качаю головой, останавливая его, и вкладываю ладони в его руки. Моя нервная система тут же расслабляется. Ничего не могу с собой поделать: его прикосновение — бальзам для меня, даже если сейчас разум отчаянно сопротивляется.

Он проводит большими пальцами по моим костяшкам, и наконец я встречаюсь с ним взглядом. Вот он — мужчина, которого я люблю, мужчина, ради которого готова отказаться от всего. Смотреть на него больно. В его глазах боль, и я не могу понять, смешивается ли она с раскаянием или отчаянием. Может быть, и с тем и с другим.

— Пожалуйста, — шепчет он. — Дай мне шанс все объяснить, Деми.

Китти и Микки склоняются над алтарем и оборачивают мягкой полоской ткани наши соединенные руки — мою левую и правую Тристана. Темно-синяя ткань украшена вышитыми цветами, красивая и нежная. Они трижды обматывают ее вокруг наших рук, каждый раз произнося строку на латыни, а затем завязывают узел.

— Что это?

— Обручение, — отвечает Китти.

— Чтобы заклинание сработало, вы должны постоянно касаться друг друга, что бы ни случилось. Если по какой-либо причине вы перестанете соприкасаться, магия разрушится, — объясняет Микки.

— Даже если я снова стану призрачной и прозрачной?

— Даже тогда.

— Поняла.

Под хлопковой повязкой Тристан сжимает мою руку.

— Я имел в виду, что навсегда — это огромная ответственность для тебя, — выпаливает он.

Я раздраженно вздыхаю.

— Что?

Тети начинают смешивать ингредиенты и зажигать свечи, негромко напевая заклинания, а Тристан, как назло, выбирает именно этот момент для серьезного разговора. Слишком много всего происходит одновременно, а голова и без того идет кругом.

— Я сказал, что навсегда — это огромная ответственность. Я прожил очень долго и уже знаю, что значит «навсегда». А ты… Ты только начинаешь жить.

Края поля зрения темнеют, и внезапно все кружится, словно меня перевернули вверх ногами, а потом резко вернули обратно. Я делаю настолько глубокий вдох, насколько могу, и медленно выдыхаю.

— Что ты имеешь в виду? — с трудом спрашиваю я.

Не знаю, магия ли это, которую Китти и Микки начинают сплетать, или голодная и мстительная сила внутри меня, которая постепенно превращает меня в призрака, но я ощущаю ее повсюду: на коже, под кожей, в зубах, в крови.

И это больно.

— Черт возьми, я совсем неправильно все объясняю, — бормочет Тристан.

Он тяжело сглатывает, на секунду собирается с мыслями, а затем свободной рукой касается моей щеки.

— Я хочу быть с тобой навсегда.

В моем сердце вспыхивает крошечное пламя надежды. Надежды и растерянности.

— Правда?

— Это единственное, чего я хочу. Но тебе еще столько всего предстоит прожить, и я не хочу, чтобы ты, не обдумав все как следует, отказалась от своей жизни ради меня.

— О, — говорю я. — Ну, тогда все меняет дело.

— Ты подумала, что я не хочу тебя? — В его серых глазах столько тревоги.

Груз с моих плеч словно падает. Боже, я ошибалась. И, к счастью, я ошибалась самым прекрасным образом.

— Я подумала, что ты струсил.

Он качает головой, и уголок его губ приподнимается в маленькой недоверчивой улыбке.

— Ты серьезно? Я одержим тобой с того самого момента, как ты вошла в мой дом.

Глаза наполняются слезами от облегчения.

— Серьезные обязательства пугают людей.

— Не меня, — говорит он.

Большим пальцем он стирает слезу, скатившуюся с моих ресниц.

— Для меня ты — все.

— То есть я зря устроила драму, — говорю я со смехом.

— В общем, да.

— Моя вина.

— Я мог лучше подобрать слова.

— Если подумать, ты очень давно не был настоящим мальчиком. Тебе только предстоит заново научиться общаться с людьми.

Тристан смеется, наклоняется ко мне и целует. Я вдыхаю его запах, аромат его кожи, ощущаю мягкую шероховатость бороды на челюсти и слышу звук, который он издает где-то в глубине горла, целуя меня.

— Все, дети. Разойдитесь. Мы пытаемся сосредоточиться, — говорит Китти.

Я слышу смешок Микки.

Мы отстраняемся друг от друга, и, несмотря ни на что — на заклинание, магию, боль в теле и неловкость из-за того, как я отреагировала, — я улыбаюсь Тристану так, будто мне совершенно нечего бояться.