— Ты хороший человек, Тристан Бомонт.

В ответ он целует меня в макушку.

Стоит мне выйти за дверь, как осень распахивает передо мной свои объятия. До Хэллоуина два дня, и Айви-Холлоу во всей красе демонстрирует свою осеннюю красоту. В воздухе запах древесного дыма и хрупкий аромат сухих листьев. Деревья пылают ярко-оранжевым и красным. Солнце светится янтарем, но стоит слишком низко, чтобы прогнать осенний холод. Я плотнее запахиваю свитер и глубоко вдыхаю свежий воздух.

— Я поведу, — говорит Тристан, вынимая ключи из моей руки.

— Ты вообще помнишь, как водить? — Я упираю руки в бедра и поднимаю бровь, пока он открывает для меня пассажирскую дверь.

— Конечно.

— Твои права наверняка просрочены.

— Справедливо. Но твои руки иногда становятся призрачными, и я не собираюсь рисковать этим в машине.

— Когда ты был призраком, ты прекрасно мог прикасаться к неодушевленным предметам. Просто не мог прикасаться к людям.

Он обходит машину, садится за руль и смотрит на меня.

— Ты что, не доверяешь мне свою машину?

Я слегка похлопываю ее по боку.

— Она антикварная.

Тристан ухмыляется.

— Ну, я тоже.

Он открывает дверь и устраивается за рулем.

По извилистым проселочным дорогам от Мэнора к побережью он едет медленно и уверенно, а я сижу на пассажирском сиденье, высунув одну руку из окна и ловя ладонью ветер, пока из динамиков Ван Моррисон нежно поет Into the Mystic. Золотой солнечный свет подчеркивает каштановые пряди в волосах Тристана и легкий рыжеватый оттенок его бороды. Он выглядит уставшим, и я знаю, что тревога за меня не дает ему покоя, но хотя бы сейчас в нем есть спокойствие. Мне нравится, как его большие руки лежат на руле. И еще мне, пожалуй, нравится, что он совершенно точно едет ниже разрешенной скорости.

— Ты водишь как дедушка, — говорю я.

Он закатывает глаза, чуть глубже откидывается в кресле, убирает одну руку с руля и кладет мне на бедро, словно доказывая, что он не дедушка.

— В этой машине ценный груз. Я не тороплюсь.

— Ты имеешь в виду мою бесценную коллекцию кассет?

Тристан сжимает мое бедро.

— Я имею в виду тебя, Деми.

— Я знаю, — смеюсь я, накрывая его руку своей.

— Ты хоть представляешь, как сильно я тебя люблю?

— Примерно настолько же, насколько я люблю тебя.

— Сильнее.

— Не думаю, что это возможно.

Он смотрит на меня, и по его глазам я вижу, насколько он серьезен, насколько искренен.

— Возможно, — говорит он. — Обещаю.

Мне не хватает слов, чтобы ответить на такую безоговорочную искренность, поэтому я подношу его руку к губам и целую костяшки пальцев, а потом прижимаю ладонь к груди. Может быть, он чувствует, как мое сердце бьется только для него, как навсегда оставило для него место, и как это место принадлежит ему.

В поле зрения появляются маяк и домик Блу на холме, а за ними — море. Чем ближе вода, тем спокойнее становится на душе.

— Хочешь проверить, дома ли твоя сестра? — осторожно спрашивает Тристан.

Я киваю.

— Можем припарковаться у нее на подъездной дорожке и оттуда спуститься на пляж.

Когда мы подъезжаем, я замечаю, что джипа Блу нет, зато стоит грузовик Ноа. Он складывает дрова в нишу вдоль стены ее дома. Как мило.

— Между Ноа и Блу что-нибудь происходит? — спрашивает Тристан, ставя универсал на парковку.

Я пожимаю плечами.

— Все сложно. Лично я думаю, что Ноа всегда был влюблен в Блу. Но они лучшие друзья еще с детского сада, и, насколько я знаю, между ними никогда ничего не было.

Мы выходим из машины, и Ноа приветственно машет нам, укладывая очередную охапку дров в кучу Блу.

— Подрабатываешь лесорубом?

— Не-а, просто были лишние дрова, решил завезти.

Я почти гарантирую, что просто лишних у него не было. Готова спорить на деньги, он нарубил больше специально для Блу.

Ноа протягивает руку Тристану.

— Привет. Я Ноа.

— Тристан, — отвечает тот, крепко пожимая ему руку.

Ноа улыбается.

— Блу тебя не очень любит.

— Ноа. Грубо, — укоряю я.

— Извини, — пожимает плечами рыбак. — Если тебе станет легче, Блу вообще никого особо не любит.

— Она дома? — спрашиваю я.

— Нет. Уже несколько дней как уехала из города.

— Уехала? Куда?

Ноа даже смущенно опускает взгляд и чешет затылок.

— Мне нельзя тебе говорить.

Мне ненавистно, что я не знаю, где моя сестра, и что даже не знала, что она уехала из города. Обычно она рассказывает мне все. Я достаю телефон, чтобы проверить ее местоположение, но приложение показывает: «Местоположение недоступно».

— Она уехала в Нью-Йорк с Китти и Микки? — спрашиваю я.

— Нет. Но больше я ничего сказать не могу, — отвечает Ноа.

Я фыркаю.

— Ты хотя бы можешь сказать, как она?

— Зла как черт, — усмехается Ноа, и его карие глаза поблескивают за очками в тонкой металлической оправе.