Так и было. Тогда я все еще оставался призраком, и мы не могли прикоснуться друг к другу — по-настоящему не могли, — но все равно нашли способ. В ту ночь в ее глазах, когда она смотрела на меня, отражались звезды. Запах жасмина в ее волосах навсегда запечатлелся в моей памяти. Я чувствовал движение ее бедер, едва заметный поворот спины, когда мы медленно, ритмично кружились под слова песни, от которых мое сердце одновременно разрывалось и оживало.

У меня на руках Деми снова исчезает и появляется. На этот раз призрачной она остается дольше. Достаточно долго, чтобы ужас поднялся к горлу, словно желчь, — а вдруг это конец? Но затем ее тело снова становится плотным, и в моих венах разливается недолгое облегчение.

— Поэтому ты должна остаться со мной, — продолжаю я. — Я хочу снова танцевать с тобой в гостиной. Готовить по утрам блинчики. Гасить свечи, которые ты оставляешь гореть по вечерам. Читать книги, которые ты приносишь домой. Посадить тыквы в нашем огороде. Я так много хочу сделать вместе с тобой, Деми.

— Не работает, — тихо бормочет Китти, и в ее голосе столько тревоги, сколько я никогда прежде не слышал.

Деми снова исчезает.

Я жду, когда она опять станет плотной.

Жду и жду.

— Нет, — протестую я.

Не знаю, кому именно. Мозг отказывается работать.

Я не знаю, кто я без нее. Она полностью меня изменила. Если она уйдет, а я останусь, я не знаю, что буду делать. Она вернула меня к жизни. Я не хочу оставаться здесь без нее.

Я не могу оставаться здесь без нее.

— Деми? — произношу я ее имя и двигаю рукой, слегка встряхивая ее, словно это движение может вернуть ее обратно в телесную форму.

Но в моих руках больше нет ее тепла. Ее тело — лишь энергетический туман.

Миттенс печально мяукает и подходит к Деми, сворачиваясь рядом с ней.

— Деми?

Теперь я умоляю. Ее имя становится у меня в горле сорванным словом, молитвой, трагической надеждой.

Снаружи гремит гром, и удар сотрясает особняк до самого основания. Если я потеряю Деми, пусть земля разверзнется подо мной и поглотит меня целиком.

Я слышу, как открывается и захлопывается входная дверь. Наверняка снаружи бушует неистовый ветер.

Но затем слышу шаги, и все мое тело напрягается. Здесь кто-то есть. Кто это может быть? Они помешают Китти и Микки проводить заклинание, все испортят…

Первое, что я вижу в дверном проеме, — пару грязных армейских ботинок, а затем вспышку рыжих волос, мокрых от дождя, над черной кожаной курткой.

— О боже, — произношу я.

Блу Сент-Джеймс врывается в гостиную.

— Ты пришла, — потрясенно говорит Микки. Ее лицо мокро от слез.

— Конечно, пришла, — отвечает Блу серьезно, но совершенно спокойно. Как будто она не пропадала без вести несколько дней подряд.

Она смотрит только на сестру, ни на секунду не отводя взгляда от Деми. Снимает промокшую куртку и опускается на колени рядом со мной.

— Спасибо, — говорю я. Больше мне нечего ей сказать и нечего сделать. Я просто так благодарен, что сестра Деми наконец пришла к ней.

Блу смотрит на меня с таким презрением, что я едва не отшатываюсь.

— Я пришла не ради тебя, — говорит она.

Понял.

— Скажи мне слова заклинания, — обращается она к тетям, опуская руку и касаясь другой ладони Деми.

Китти и Микки хором произносят заклинание. Сложная латынь, которую Блу, кажется, схватывает быстро и без малейшего труда. Она присоединяется к тетям, повторяя слова вместе с ними.

Снова и снова.

А когда она закрывает глаза, сосредоточившись, энергия в комнате меняется.

Огонь в камине мерцает, а затем вспыхивает. Пламя свечей на алтаре пульсирует в такт словам женщин. Пол дрожит подо мной.

Во мне энергия тоже меняется. Такое ощущение, будто в центре груди парит нить, и эта нить тянется, тянется, тянется, пытаясь найти то, к чему можно привязаться.

Голоса Блу и тетушек становятся громче, более властными, сливаясь в унисон. Звуки заклинания отражаются от стен гостиной и звенят под высоким потолком, словно колокол.

Я слышу дождь снаружи, чувствую, как над домом проносится буря. Теплая энергия исходит от тела Блу рядом со мной, и я готов поклясться, что она почти светится.

У меня на руках Деми мерцает. На секунду она становится плотной — и снова исчезает. Потом еще раз. И еще.

Ощущение внутри меня похоже на магнит: та самая нить ищет, ищет свою пару. Она тянет меня так, что возникает ноющая боль, и я знаю, что именно она ищет.

Деми.

Китти и Микки назвали это заклинание «связыванием душ», и теперь я понимаю почему. Я чувствую его действие. Заклинание работает. Я знаю, что работает. В ушах раздается стремительный гул, а в груди вспыхивает такой жар, что меня едва не отбрасывает назад.

Но я остаюсь на месте, не двигаясь, прочно сидя на земле, потому что в моих руках снова появляется ощущение — вес, форма, тепло.