Каждый нерв во мне жив, каждый горит огнем. Я издаю хриплый стон и начинаю двигаться на нем быстрее, жестче, используя его, чтобы достичь собственного удовольствия.

— Трахни меня, милая, — повторяет он, но теперь это уже не приказ, а мольба. Голос срывается, и он издает целую серию бессвязных ругательств. Я знаю только одно: он умоляет меня так, словно я его единственное спасение.

Это высвобождает во мне что-то. Какое-то первобытное, агрессивное чувство, но вместе с ним поднимается такой мощный поток любви, что я не способна его удержать.

Поэтому я трахаю его и начинаю повторять его имя, словно молитву. Сейчас я больше ни на что не способна; я превратилась в движение и таинство.

Тристан садится и обхватывает меня руками, прижимая мое тело к своему. Его ладони мнут мою плоть, где только находят мягкое место, за которое можно ухватиться. Он двигает бедрами, вталкиваясь в меня, пока я трусь о него.

— Боже, я люблю тебя, — выдыхает он мне в ухо.

Каждый его выдох — дрожащий беспорядок. Каждый вдох — судорожный вздох. Звуки его отчаяния — музыка, которую я хочу слушать снова и снова всю вечность.

Новый оргазм угрожает накрыть меня, а лихорадочная энергия между нами ничуть не стихает, лишь разжигая надвигающуюся бурю.

— Я близко, — выдыхаю я, сжимая горсть его волос.

— Господи. Я тоже.

Его язык и зубы скользят по моему горлу, от одной стороны к другой, словно ему нужно попробовать на вкус каждый сантиметр.

— Так хорошо, — стону я.

— Я чувствую, как ты близко. Отпусти себя для меня.

Он проталкивает руку между нашими телами и прижимает большой палец к моему клитору, используя ритм наших бедер, чтобы дать мне именно то, что нужно.

В уголках зрения взрываются звезды, пока он неумолимо приближает меня к беспамятству.

— Тристан, — умоляю я. — Я хочу смотреть, как ты кончаешь.

Он стонет, затем обхватывает мою челюсть ладонью, а я хватаю его за челюсть в ответ. Я смотрю на его лицо. На то, как сходятся брови, на любовь в глазах, на напряжение челюсти. На то, как он смотрит на меня.

— Ох, блядь, — хнычет он. — Я кончаю.

И я тоже.

Его искаженное лицо и звуки, вырывающиеся изо рта, окончательно добивают меня. Мне конец. Наши глаза встречаются, пока мы оба погружаемся в безумие оргазма. Никогда еще я не чувствовала такой близости с другим человеком. Никогда раньше не кончала так, словно оргазм охватывает все мое тело — от макушки до кончиков пальцев ног.

Мы долго остаемся так, обнявшись, дыша в одном ритме. Я знаю, что мы думаем об одном и том же, но оба слишком боимся произнести это вслух.

Как только мы разомкнем эти объятия, придется снова вернуться к реальности.

А реальность такова: мы оба в ужасе от мысли, что эти мгновения вместе могут стать для нас последними.

40

40



Деми

Блу не отвечает ни на мои звонки, ни на сообщения, а сестра мне сейчас очень нужна. Прошло несколько дней с нашей неудавшейся встречи за ланчем в кафе «Джунипер». С каждым днем становится все хуже. Я ничего не чувствую на вкус, я не могу есть. Тристан говорит, что моя кожа становится все холоднее, а руки все чаще проходят сквозь него.

Я исчезаю, и если Китти и Микки в ближайшее время не найдут решение, меня не станет раньше, чем я успею попрощаться с сестрой.

Тети звонят каждый день, иногда по нескольку раз, чтобы заверить меня: они делают все, что в их силах. Они связались почти со всеми знакомыми им ведьмами. Сейчас Китти и Микки находятся в Нью-Йорке, встречаются с Ковеном, у которого, по их словам, могут быть книги заклинаний и другие ресурсы, способные помочь.

Пока они нашли лишь несколько вариантов обратного заклинания, но не похоже, что сами верят в их эффективность. Если честно, я не думаю, что согласилась бы на заклинание, которое отправит Тристана за пределы.

Даже если я переживу то, что со мной происходит, не думаю, что переживу потерю Тристана. Я слишком глубоко в это втянулась. Именно я решила вернуть его к жизни. И расплачиваться за это должна я, а не он.

Я сижу на диване в гостиной наверху. С одной стороны ко мне прижалась свернувшаяся клубком Миттенс, с другой сидит Тристан. Одной рукой он обнимает меня, а в другой держит книгу заклинаний. С того дня, как мы поняли, что что-то пошло не так, он не перестает ее перечитывать. Он намерен найти заклинание, лазейку, что угодно, лишь бы исправить этот бардак.

Я снова пытаюсь дозвониться до Блу. Несколько гудков — потом голосовая почта, и я тяжело вздыхаю.

Тристан откладывает книгу заклинаний, встает и протягивает мне руку.

— Пойдем, — говорит он.

— Куда?

— Нам нужно выбраться из этого дома. До заката час. Давай встретим его на пляже.

Я усмехаюсь.

— Ты собираешься вывести меня подышать морским воздухом, как болеющего викторианского ребенка.

— Это одна из причин.

— Блу живет у пляжа.

— И это тоже.

Я беру его за руку, встаю и обнимаю за талию.