Когда я умер, все произошло быстро. Во время грозы молния ударила в чердак, когда я пытался заделать трещину в потолке. В маленьком помещении мгновенно вспыхнул огонь, и я успел подумать лишь «Вот и все», прежде чем меня не стало. Все случилось так быстро, что я даже не помню, чтобы испытывал страх.

Но теперь я боюсь, и этот страх поглощает меня.

Люди боятся смерти, потому что она — великая неизвестность. Я смерти не боюсь: я уже был там, и теперь она мне знакома. А вот потеря — совсем другое дело. Мысль о том, что я могу потерять женщину, которую люблю, словно стрела вонзается прямо в сердце и разрывает меня на части. Непостижимо. Невыносимо.

Я только что нашел Деми Сент-Джеймс. Я сделаю все, чтобы не потерять ее.

После ухода тетушек Деми попыталась съесть остатки еды из кафе, но по-прежнему не чувствовала вкуса. После одного кусочка бургера она согнулась от боли в животе. Такое ощущение, будто тело отвергает пищу, наказывая ее. Еще дважды, прежде чем уснуть, ее рука случайно прошла сквозь меня, словно дым. Это нехорошо. И я не знаю, сколько у нас времени, прежде чем станет хуже.

Деми слегка шевелится в моих руках, и я пользуюсь моментом, чтобы обнять ее еще крепче. Она лежит ко мне спиной, я прижимаюсь к ней, запоминаю запах ее волос и считаю вдохи во сне. Когда она не спит, Деми кажется человеком, который больше самой жизни. Но сейчас, во сне, она такая маленькая, и я снова вспоминаю, насколько хрупкой и непостоянной может быть жизнь.

Она двигает бедрами, прижимаясь еще ближе. Я не хочу, чтобы это ощущение когда-нибудь заканчивалось, чтобы исчезла чистая радость от того, что мои руки обнимают ее. От сознания, что даже во сне ее тело тянется ко мне — за утешением, защитой, покоем. Для меня честь быть тем, кто может ее обнимать.

Деми возражала против предложения обратить заклинание, которое вернуло меня к жизни, но я в одно мгновение снова стану призраком, если это не даст ей превратиться в него.

Я хочу прожить с Деми целую жизнь. Десять жизней. Быть живым — настоящее чудо, и я никогда не стану воспринимать это как должное. Но каким бы прекрасным подарком ни была эта новая жизнь, она не стоит жизни Деми. Если мне придется снова умереть, чтобы она жила, я сделаю это с улыбкой. Мне хватит и этой недели рядом с ней в своем телесном воплощении.

Если до этого дойдет, я сделаю все, чтобы магия забрала из мира живых меня, а не ее. Даже если из-за этого Деми меня возненавидит.

— Тристан, — бормочет она в темноте.

Я целую ее в плечо. Кожа чуть прохладнее обычного, но все равно такая теплая, такая мягкая. Губы наслаждаются прикосновением к ее коже, ее вкусом, поэтому я снова целую плечо и задерживаюсь там. Деми вздыхает и слегка выгибает спину.

Я обнимаю ее обеими руками: одной ладонью охватываю изгиб бедра, другая лежит на мягком животе. С каждым вдохом чувствую, как ее тело мягко поднимается и опускается. Волосы собраны на макушке в небрежный пучок, и я веду носом вверх по затылку, глубоко вдыхая ее запах: благовония, жасмин, чистая, неподдельная Деми.

Не хочу драматизировать, но моя любовь к ней никогда не умрет, даже если я сам умру снова.

Но я не хочу, чтобы все закончилось именно так. Я хочу еще этого. Я жаден. Теперь, когда я узнал, каково это — принадлежать Деми Сент-Джеймс, как я могу вернуться к обычной жизни или загробной жизни?

Она двигается и издает звук, от которого кровь в моих венах бежит чуть быстрее. Что-то среднее между стоном и мурлыканьем. Грубое, низкое звучание ее альтового голоса. А потом она снова произносит мое имя.

— Тристан.

— Тсс, милая, спи дальше, — говорю я.

Ей нужно отдохнуть, и я должен охранять ее сон, но, черт, этот звук и то, как ее тело прижимается ко мне, заставляют все мои далеко не самые благородные стороны немедленно проснуться.

— Ты не спишь, — бормочет она с обвинением в голосе.

Я улыбаюсь и оставляю поцелуй на ее затылке.

Она вздыхает, ерзая попкой, прижимаясь к моим бедрам. Мне приходится прикусить язык, чтобы не застонать. Вся эта постель пропитана ее запахом, и этого достаточно, чтобы опьянить меня, достаточно, чтобы заставить меня спорить со здравым смыслом.

Нет.

Сейчас ей не нужен мужчина, который будет лапать ее и пытаться забраться к ней под одежду. Ей нужен сон, безопасное место и тот, кто позаботится о ней.

Но, боже, как же я ее хочу.

Мое желание к ней стало живым, дышащим существом в тот самый момент, когда она подъехала к дому на своем универсале с деревянными панелями и вошла через мою дверь. Я помню, какой золотистой она выглядела в августовском солнце в тот день, как сняла ботинки в прихожей, чтобы не испачкать пол. Разные носки.

Думаю, с самого начала я знал, что однажды буду принадлежать ей.

Все время, которое я провел, представляя Деми и тоскуя по ней, не могло подготовить меня к настоящей Деми. К ее поцелую, прикосновению, к тому, как ее тело идеально подходит моему. Как и ее душа.