Он наклоняется и утыкается лицом в мои волосы. Кожу головы покалывает от прикосновения его энергии.

— Ты готов попробовать? — спрашиваю я.

— Стараюсь не надеяться. Но да, думаю, готов.

— А если не сработает…

— А если не сработает, ничего страшного. Мы оба понимаем, что шансы невелики.

Я усмехаюсь.

— Я хотела сказать: если не сработает, попробуем еще раз. Я не из тех, кто сдается.

Челюсть Тристана напрягается, в горле заметно двигается кадык, когда он сглатывает.

— Тристан, я этого хочу. Я хочу тебя.

В его глазах блестят эмоции — похоже, он не ожидал этих слов. По крайней мере, не от меня.

— Есть одна вещь обо мне: если я чего-то хочу, обычно я это получаю.

— Меня это нисколько не удивляет, — отвечает он с улыбкой.

26

26



Тристан

— Ты говоришь на латыни?

Деми сидит посреди гостиной на полу, скрестив босые ноги, и что-то тихо бормочет по-латыни. Пока она принимала душ, отмывая с себя грязь с кладбища, с моей могилы, я передвинул мебель в парадной гостиной. Когда она спустилась, на ней была огромная винтажная футболка — сегодня со Стиви Никс, — а в руках целая куча необходимых вещей. Я с тоской наблюдал, как она устроила на полу импровизированный алтарь: расстелила квадрат синего бархата, села на него и принялась раскладывать свои принадлежности.

Каждый раз, когда я ее вижу, клянусь всеми богами, она становится еще красивее.

Волосы у нее мокрые, длинные и распущенные по плечам. От них так сильно пахнет шампунем, что аромат заполняет весь первый этаж. Чистая кожа сияет в мерцающем свете свечей. Глаза синее моря и вдвое опаснее. Я мог бы в них утонуть.

— Я ее учила, — отвечает она.

— Латынь? За те двадцать четыре часа, что прошли с тех пор, как ты решила провести это заклинание?

Усмехнувшись, она поднимает телефон.

— Я знаю, что ты старый, так что технологии могли пройти мимо тебя. Но теперь у нас есть такая штука, как Google Переводчик…

— Я знаю, что такое Google Переводчик, — ворчу я.

Деми выразительно поднимает бровь.

— Ну надо же. Я впечатлена.

Я скрещиваю руки на груди и прислоняюсь к каминной полке, изображая максимально хмурого старика, но как ни стараюсь, не могу скрыть улыбку.

И все же она смягчается. Отбрасывает привычную колкость и становится нежной, только со мной.

— Я старалась запомнить произношение. Не хочу сказать что-нибудь неправильно и отправить нас обоих в загробный мир.

И тут я замечаю это. Деми нервничает. Это видно по тому, как она снова и снова проводит подушечкой большого пальца по каждому длинному ногтю другой руки, по тому, как то и дело двигает плечами, сидя на полу. Она делает вдох, глубже обычного, и медленно выпускает воздух сквозь сжатые, до греха соблазнительные губы.

Я пересекаю гостиную в два шага и опускаюсь перед ней на корточки, по другую сторону алтаря. Ее взгляд встречается с моим, и я не отвожу глаз.

— Деми, если ты не уверена, что хочешь это делать, мы можем не начинать.

И я говорю это совершенно искренне. Я не могу представить ничего желаннее, чем снова стать живым, чем увидеть, как это заклинание сработает. Но не ценой безопасности Деми и даже не ценой ее душевного спокойствия. Я предпочту провести вечность, наблюдая, как она и ее будущие потомки стареют в этом доме, как бы мучительно это ни было, чем подвергну ее опасности.

Она протягивает руку, чтобы взять меня за руку, но ее пальцы проходят сквозь мои, и Деми замирает, глядя на то место, где мы должны были бы соприкасаться, но не соприкасаемся. В тишине, которая расцветает вокруг нас, выражение ее лица меняется. Тревога тает, уступая место печали, которую мне хочется забрать у нее. Но печаль длится недолго. Она тоже растворяется, уступая чему-то другому. Деми чуть выпрямляется, напрягает челюсть, и когда снова смотрит мне в глаза, я вижу в них только яростную решимость.

— У меня есть возможность оставить тебя со мной, Тристан. Я не собираюсь сдаваться, — говорит она.

В груди разливается что-то теплое и всепоглощающее. Что-то, что одновременно лишает меня равновесия и словно приковывает к земле.

Я, должно быть, тебе очень нравлюсь, — сказала она.

Больше чем нравишься, — ответил я.

Больше чем нравишься.

Я пытаюсь что-то сказать, но вместо этого запинаюсь. Прочищаю горло и пробую снова:

— Оставить меня?

— Да. Оставить тебя.

— Значит, я тоже смогу оставить тебя себе? — спрашиваю я.

В ее глазах вспыхивают искорки.

— Именно таков план, красавчик.

То чувство внутри меня — это теплое, бескрайнее пространство — переполняет меня.

— Тогда тебе лучше начать это заклинание, — говорю я.

— Прямо сейчас? Почему?

— Потому что я уже достаточно долго жду, чтобы тебя поцеловать.

Деми опускает взгляд на мои губы и облизывает свои в ответ. Тоска по ней внутри меня блядски ноет.