Я обхватываю ее за талию и притягиваю сверху. Она тихо охает, когда ее тело сталкивается с моим. Я понимаю, что она не переносит на меня весь свой вес, но мне это нужно. Мне нужно ее чувствовать.

— Полностью, Деми. Мне нужна вся ты.

Она двигается, и я как раз успеваю увидеть, как она оседлывает мои бедра. Футболка задирается по ногам, и я вижу, как мелькает тень между ее ног. Как же мне повезло? Как же, блядь, мне повезло?

— Блядь, Деми.

Я едва узнаю себя, когда сжимаю ворот ее футболки в кулак и притягиваю ее к себе. Наконец, наконец я чувствую весь вес ее идеального тела на своем, и это прекрасно. Снова ловлю ее губы своими, зарываюсь руками в волосы. Я не меньше тысячи раз представлял, какими они будут на ощупь, и они такие же шелковистые, как я мечтал, только еще лучше. Все в ней каким-то образом лучше самых смелых моих фантазий. Я перебираю ее волосы пальцами, обхватываю пряди. Когда слегка тяну, Деми издает низкий довольный звук и прижимается бедрами к моим.

И тогда я понимаю, насколько сильно, блядь, я возбужден.

Когда чувствую, как она проводит своей сладкой киской по бугру моего члена под одеждой, сквозь стиснутые зубы вырывается шипение, а мысли полностью отключаются. От меня остается лишь память о том, как долго я хотел эту женщину, и первобытные инстинкты тела, которые наконец вернулись ко мне.

Придерживая ее за волосы, я запрокидываю ей голову, зарываюсь лицом в изгиб шеи и теряюсь в ее запахе. Губы находят ее шелковистую нежную кожу и покрывают шею поцелуями с жадными посасываниями. Я чувствую, как она вздрагивает в моих руках, и повторяю снова. Одна жадная рука скользит вниз по ее спине, пока не достигает потрясающей маленькой впадинки прямо над задницей. Я надавливаю туда, прижимая нас друг к другу, и подаю бедра вперед, пока не убеждаюсь, что она чувствует, что именно со мной сделала.

Она резко втягивает воздух, и мне хочется запечатать этот звук в бутылке.

— О боже, Тристан.

— Что, красавица?

— Мне так…

Я снова двигаю бедрами, прижимаюсь к ней и нахожу нежное местечко прямо под ухом, которое заставляет ее тихо всхлипнуть, когда я посасываю кожу. Ее звуки сводят меня с ума. Я не могу остановить блуждающие руки: они скользят ниже и сжимают ее задницу. Я снова толкаюсь вперед, ощущая жар ее тела сквозь одежду.

— …так хорошо, — стонет она.

Воодушевленный, я переворачиваю нас и прижимаю ее к полу. Возможно, я сейчас не до конца контролирую собственную силу, потому что, похоже, бросаю ее на пол слишком резко и выбиваю воздух из легких. Она выглядит немного ошеломленной, когда моргает, глядя на меня снизу вверх, но затем улыбается, и я набрасываюсь на ее губы. Я хочу целовать ее вечность. Провожу языком по краю ее губ, молча умоляя впустить меня, и она раскрывается мне. Наши языки переплетаются, и все чувства, которые я испытывал к Деми до этого момента, сталкиваются и сливаются во что-то новое. Во что-то большее.

Мое тело пылает от желания. Я чувствую, как на висках выступает пот, чувствую напряжение у основания позвоночника. Между бедрами царит сводящее с ума беспокойство — мне нужно толкнуться, нужно двигаться, нужно войти в нее.

Член натягивает молнию брюк, ноет и пульсирует.

Я превратился в сплошную потребность, и сейчас едва ли чувствую себя человеком.

Деми обвивает ногами мою талию и прижимается ближе. Мне конец.

— Ох, блядь, — ругаюсь я ей в губы.

Затем она опускает руку между нами и сжимает мой член.

— Какой же ты твердый, — говорит она.

— Господи Иисусе, Деми.

Я чувствую, как она тянет, затем слышу щелчок расстегнувшейся пряжки ремня и совершенно не могу поверить, что это происходит на самом деле.

Опираясь на руку, я смотрю на нее сверху, словно пытаюсь убедить себя, что все это действительно происходит. Щеки у нее пылают, губы распухли от поцелуев, а ворот футболки теперь потерял форму, растянутый моими руками, когда я скручивал ткань, притягивая ее для поцелуя. Волосы растрепались и разметались вокруг головы подобием небрежного нимба.

Мне нравится ее поверхностное дыхание, нравится, как кончик языка высовывается, чтобы смочить губы, пока она смотрит на меня.

В ее глазах я вижу ту же потребность, которая рикошетом отдается в каждой моей кости и заставляет кровь пылать. А потом ее теплая рука обхватывает мой обнаженный член, и я больше не способен связно думать.

Деми делает одно медленное, уверенное движение рукой, и из меня вырывается звук, которого я никогда прежде не слышал, — нечто среднее между стоном и рыком. Мне было бы неловко, но ее прикосновение настолько приятно, а выражение лица говорит, что ей понравилось, как я застонал для нее. Да и какое мне дело до смущения? Не сейчас. Не когда предмет всех моих желаний держит мой член в руке и смотрит на меня так, словно больше всего на свете хочет сожрать меня живьем.