Я смотрю на надгробие Тристана, на этот маленький дефис между годом его рождения и годом смерти. Потом мысленно сопоставляю эту короткую черточку с теми долгими годами, которые прошли с 1978-го, и с тем, как Тристан провел их в одиночестве в том доме — десятилетиями тишины, полувеком невидимости. Отчаяние, которое я чувствую из-за этих одиноких лет, почти осязаемо.

Я знаю, что поступаю правильно. А последствия пусть идут к черту.

Достаю телефон и открываю фотографии заклинания. Список ингредиентов короткий, но конкретный.

Ягоды терновника — размять

Розмарин

Морская соль

Дождевая вода

Могильная земля — один слой в глубину, взятая с могилы умершего

Как назло, розмарин и морская соль есть у меня на кухне, а терновник растет прямо во дворе. Теперь мне нужны только дождевая вода и могильная земля. Я захватила с собой в сумке две стеклянные банки Mason Jar11. Первую открываю и ставлю прямо за границей кроны ивы, чтобы она собирала дождь. Вторую откладываю в сторону и достаю еще одну вещь, которую предусмотрительно прихватила с собой, — маленькую садовую лопатку.

Я не совсем понимаю, что значит «один слой в глубину», поэтому втыкаю лопатку в могилу Тристана и начинаю копать. Копаю и копаю, пока не добираюсь до слоя земли, черного как смоль и насыщенного запахом влажной почвы. Я углубилась примерно на фут [30 см]. Решаю, что это как минимум один слой, и зачерпываю в банку большую, с горкой, порцию черной земли.

Закончив, засыпаю яму, которую выкопала, и убираю за собой, складывая банки и лопатку обратно в сумку. Наконец встаю и еще раз надолго задерживаю взгляд на могиле Тристана. Теперь здесь чисто, могила ухоженная, и если следующую часть я выполню правильно, вскоре она будет пуста, а Тристан вернется в мир живых.

Надеюсь.

Уходя, я понимаю, что на кладбище не одна. На противоположной стороне замечаю одетую во все черное женщину, сидящую на земле перед надгробием.

Я узнала бы ее силуэт где угодно, даже если бы ее рыжие кудри были скрыты шляпой или зонтом — но ничего этого нет. Моя сестра.

Я не решаюсь подойти, как бы мне ни хотелось. Она не любит, когда кто-то становится свидетелем ее горя. Наверное, поэтому она пришла сюда именно в такой день: меньше шансов, что ее увидят. Но вот она здесь.

Блу Сент-Джеймс, промокшая под дождем и сидящая у могилы мужчины, который превратил ее во Вдову Айви-Холлоу.



— Ты вся в грязи.

Это первое, что говорит Тристан, когда я вхожу в дом, и он не ошибается. Я поворачиваюсь к зеркалу в холле и осматриваю себя. И правда, вся перепачкана. Грязные разводы на щеках и носу, одежда пропитана мокрой землей, руки испачканы. Уверена, под ногтями грязи столько, что отмывать ее придется целую вечность.

Он откладывает книгу, которую читал, пока меня не было, и подходит сзади. Я вижу его в зеркале, прямо у себя за плечом. Широкие плечи и высокий рост рядом со мной заставляют меня казаться совсем маленькой. Тристан выглядит немного встревоженным, словно не знает, в какую передрягу я умудрилась вляпаться или в какую передрягу вот-вот втяну нас обоих.

А я, напротив, едва не вибрирую от возбуждения. В зеркале мои глаза блестят почти безумным огоньком. Самым большим препятствием в этом заклинании было найти ингредиенты, а теперь, когда я все раздобыла, не могу отделаться от ощущения, что у меня действительно получится.

— У тебя кровь, — говорит Тристан, и между его бровями залегает морщинка.

Я смотрю на руки и сквозь слой засохшей грязи замечаю свежий порез возле запястья. На поверхности выступают ярко-красные капли крови. Порез неглубокий, но по лицу Тристана видно, что его это все равно беспокоит.

— Поспорила с терновником во дворе.

— И кто победил?

— Очевидно, я.

Я вытаскиваю из кармана куртки небольшой контейнер с ягодами терновника, чтобы продемонстрировать доказательства.

Он кивает. Я чувствую за спиной его энергию и больше всего на свете хочу, чтобы он прижался ко мне сзади и обнял по-настоящему.

— Ты еще и с землей спорила? Потому что выглядишь так, будто валялась в грязи.

Я закатываю глаза, но не могу сдержать улыбку.

— Нет, пришлось немного прибраться.

Морщинка между его бровями становится глубже.

— Что ты прибирала?

— Твою могилу.

Странно произносить такое, обращаясь к человеку. На мгновение лицо Тристана становится печальным, но затем смягчается, когда он осознает смысл моих слов.

Я смотрю в зеркало, как он делает шаг вперед, наклоняется и обнимает меня. Мне хочется чувствовать тяжесть его прикосновения, размах ладоней — одна прижата к моему животу, другая обхватывает грудную клетку. Хочется ощущать его дыхание на своей щеке.

— Все это ради меня? — спрашивает он голосом, в котором одновременно слышатся глубина и уязвимость.

— Ты сделал бы то же самое для меня.

Он качает головой.

— Если бы это была ты, я бы каждый день приходил на твою могилу с цветами и умолял тебя явиться ко мне в виде призрака.

Этот мужчина.

— Ты бы сотворил заклинание, чтобы вернуть меня?

— Я бы сделал все, чтобы вернуть тебя. Даже душу продал бы в обмен на твою.

— Драматично.

— Это правда.