Через час я въезжаю в город как раз в тот момент, когда открываются палатки блошиного рынка. Внутри меня пузырится радостное предвкушение при мысли о сокровищах, которые могут ждать меня сегодня.

Есть во мне одна особенность: когда дело касается винтажных находок, я чертова акула. Чую добычу, как кровь в воде, а когда нахожу то, что искала, не останавливаюсь, пока это не оказывается у меня в руках.

Идеальный осенний день. Солнце приятно греет, а прохладный ветер делает погоду достаточно свежей для хорошего объемного свитера, но не настолько холодной, чтобы поверх него понадобилась куртка. Главную улицу Холли-Коув обрамляют березы, которые все как одна окрашиваются в ярко-желтый цвет середины сентября, и даже издалека я вижу, что между деревьями развешаны гирлянды.

Двери кафе распахнуты, и наружу выплывают уютные запахи кофе и сезонной выпечки. Аромат звучит как песня сирены, зовущая меня внутрь. Кафе оформлено как очаровательный лесной домик: уютный камин, окруженный потертыми креслами, и люстры из оленьих рогов, свисающие с потолочных балок из старой восстановленной древесины.

Я заказываю чай-латте и сладкую булочку с кленовой глазурью, и, когда приветливая бариста передает мне заказ, чувствую вибрацию телефона в кармане. Перехватывая напиток и выпечку поудобнее, достаю телефон и направляюсь к открытому дверному проему.

Неизвестный номер: В эти выходные ведь блошиный рынок в Холли? Не хочешь компанию?

Неизвестный номер: Ради старых добрых времен.

Фу, Оуэн.

Когда мы встречались, мы вместе ездили на этот блошиный рынок; он проходит каждый сентябрь в одни и те же выходные. Со временем это превратилось в нашу маленькую традицию. Хотя за много лет до того, как я вообще его встретила, блошиный рынок Холли-Коув был моей традицией — с тех пор как я начала собирать редкие пластинки и книги. Просто после нашего знакомства он как-то присвоил ее себе.

Я начала коллекционировать еще в старшей школе, а к выпуску у меня уже был неплохой дополнительный заработок на перепродаже найденных вещей через интернет. Благодаря этому заработку я смогла оплатить учебу в колледже, а потом на его основе создала фундамент для своего настоящего магазина.

И все же каким-то образом Оуэн начал приписывать себе в заслугу мой интерес к музыке и пластинкам. Потому что он был музыкантом. Каждый раз, когда мы оказывались в компании незнакомых людей и меня спрашивали о работе, он не упускал возможности выставить мою страсть частью своей жизни. В то время меня это особо не раздражало — меня вообще непросто вывести из себя, — но теперь, оглядываясь назад, я ясно вижу и его нарциссизм, и его неуверенность в себе.

Засовываю телефон обратно в карман, выхожу на тротуар и сталкиваюсь с человеком, который как раз сворачивает за угол к кафе.

— Ох, черт! — восклицаю я, успевая развернуться ровно настолько, чтобы не облить себя чаем. А вот моя сладкая булочка, к сожалению, оказывается зажатой в бумажном пакете между моим телом и этим незнакомцем и превращается в месиво.

Высокий, крепко сложенный незнакомец. Пахнет теплым бельем. Его руки лежат у меня на талии, удерживая от падения.

Я поднимаю взгляд и встречаюсь с красивым лицом, которое смотрит на меня сверху вниз. Каштановые волосы настолько темные, почти черные. Над губами густые усы, а на челюсти — дневная щетина. Глаза шоколадно-коричневые.

Ну надо же.

— Ты в порядке? Мне ужасно жаль, я не смотрел, куда иду, — говорит он глубоким голосом.

— Все нормально, — отвечаю я. — Если честно, я тоже не смотрела, куда иду.

— Значит, мы квиты. — Он улыбается, а потом, кажется, замечает, что его руки все еще лежат у меня на талии. Убирает их и поднимает ладони, словно сдается.

Ладно, мило.

— Мой завтрак с этим явно не согласен. — Поднимаю перед ним смятый белый бумажный пакет, покрытый пятнами кленовой глазури, в котором лежит теперь безнадежно смятая выпечка.

Уголок губ незнакомца приподнимается в ухмылке.

— Что ж, это трагедия. Позволь мне купить тебе новую.

— Нет, не надо, — со смешком отвечаю я.

Он кивает и направляется к стойке.

— Что заказывала та симпатичная блондинка, Вера? — спрашивает он у баристы, оборачиваясь и глядя на меня через плечо.

— Сладкую булочку с кленовой глазурью, — отвечает Вера.

Это женщина постарше, с выцветшими рыжевато-каштановыми волосами и каким-то материнским обаянием — словно она местная мама для всего города. Она подмигивает мне.

— Две такие и черный кофе, пожалуйста, — говорит незнакомец.

Вера достает из витрины еще две сладкие булочки, каждую кладет в отдельный пакет, и наливает ему кофе. Он расплачивается наличными и оставляет щедрые чаевые, опуская в стаканчик у кассы десятидолларовую купюру.

— Хорошего дня, Ник, — говорит Вера, а потом переводит взгляд на меня. — И тебе, симпатичная блондинка.

Незнакомец, Ник, протягивает мне пакет с выпечкой, и я салютую им Вере.