От этих слов у неё кровь застыла в жилах, и она была рада, что они ничего о ней не знают.

За исключением одного момента…

— Ты не ненавидишь короля Дэша. Разве он не оборотень?

Заудин фыркнул.

— Он же единорог. Они принимают только один человеческий облик и не могут превратиться в обманчивую ложь, которая приводит к гибели невинных. К тому же по их рогам можно определить, заслуживают они доверия или нет.

Всё верно. Рога единорогов были разных оттенков. Если они были коварными, их рога становились серыми. Если опасными — красными.

А чёрный, как у короля…

Прежние правила переставали действовать. Он был воплощением смерти и представлял угрозу для любого, кто вставал у него на пути.

Масакагэ цыкнул на своего брата.

— В представлении Зи это не одно и то же. Только истинные оборотни вызывают у него ярость.

«Хорошо, что я узнала об этом».

Она обязательно будет держать свои способности под контролем. Так же, как и в случае с Мирой. Королева сходила с ума, если кто-то менял облик, особенно у неё на глазах. Её зависть к этой способности была ужасающей. Именно поэтому Мира ненавидела всю расу единорогов. Она воспринимала как личное оскорбление то, что они обладали способностью становиться полноценными людьми, в то время как она была заперта в своём облике кентавра. По мнению королевы, вся её раса была результатом неудачного заклинания. Генетической ошибкой.

Мира считала свою расу неестественной. И эта ненависть к себе разрушила всё в её жизни. Их королеве всего было мало. Всё, чем она была одарена, не делало её счастливой.

Этого никогда не будет достаточно.

Даже если бы Гизеле удалось защитить апбасвера или королева нашла бы какой-нибудь способ напасть и уничтожить единорогов, не навлекая на себя гнев апбасвера, Гизела знала, что это не удовлетворило бы королеву.

Мира ничего не ведала о счастье. Только жестокость и страдания. Королева наслаждалась этим и позаботилась о том, чтобы все вокруг были такими же несчастными.

Вздохнув, Гизела попыталась выбросить это из головы. Не было никакой необходимости возвращаться в прошлое или думать о том, чего она не могла изменить.

Поэтому она позволила своему взгляду блуждать по густым деревьям вокруг них.

Пока не заметила, как что-то шевельнулось.

— Что это?

— Что… — Заудин не успел договорить, как к ним метнулась тёмная тень. Она двигалась так быстро, что Гизела едва успела заметить, что это было, прежде чем та поглотила его.

Выругавшись, Масакагэ атаковал тень огненными шарами. Тьма окутала Заудина, словно пытаясь поглотить его. Кожа и глаза Заудина стали ярко-красными.

Со злобным рычанием он выбросил вперёд руку, и в тот же миг тьма вспыхнула тлеющими углями.

Гизела с благоговением уставилась на него.

— Что это было?

— Апбасвер знает, что я иду за ним. — Тон Заудина был безэмоциональным и бесстрастным.

— Такое часто случается?

Заудин криво усмехнулся, когда его кожа и глаза снова стали нормальными.

— Достаточно часто, чтобы оставаться молодым и энергичным.

Как же она ненавидела тот факт, что эта улыбка делала его таким чертовски красивым.

Почти очаровательным.

Как такое вообще возможно?

«Ты должна его ненавидеть».

Но это было легче сказать, чем сделать. Он был неотразим, и она понятия не имела почему. Может, это какое-то заклинание очарования? Или зелье? Она не знала, как это назвать. Всё, что она знала, — её влечёт к мужчине, которого она должна ненавидеть.

Обладателю неведомых сил. Ужасающих сил, если бы правда стала известна.

— Они всегда на тебя нападают?

— Нет. Обычно апбасверы понятия не имеют, что я за ними охочусь, пока я не снесу им головы. Но, учитывая всё, что произошло с Дэшем и твоей королевой, я думаю, наш друг прекрасно осведомлён о моей миссии и с ужасом ждёт дня нашей встречи.

— Как ты собираешься его найти? — спросила она.

— У меня свои методы.

Она перевела взгляд на Масакагэ.

— Значит, магия?

Масакагэ покачал головой.

— Не та, о которой ты думаешь. Да, я мог бы приготовить зелье для выслеживания, но ему оно не нужно.

— Силы тролля? — снова попыталась она.

— Ты ничего не знаешь о моём народе, не так ли?

Он сделал правильный вывод.

— В Фессалии их не было, и меня никогда раньше не отправляли за пределы нашей страны. — Мира предпочитала, чтобы она убивала тех, кто был при дворе, или дворян, которые её разгневали. Все они находились внутри королевства королевы.

— Тогда ты тоже ничего не знаешь о Мире.

Её возмутил тон Заудина.

— Что, прости?

— Мы оба прожили там несколько лет. — Голос Масакагэ был гораздо мягче и лишён той злобы, которая звучала в голосе Заудина.

Но эти слова объяснили, почему Заудин разозлился.

— Мне жаль.

Заудин нахмурился.

— За что?