Я толкаю его в плечо. Но он не даёт мне отстраниться.

— Правда? По-моему, во мне и так уже предостаточно тебя. Тебе так не кажется?!

— Тебе никогда не будет достаточно меня, и ты это знаешь, жена. — Веселье играет в прядях моих волос. — У меня есть новости, — продолжает он.

— О, и какие же? — Он проводит рукой вверх по моей спине.

— С этого момента и до самого рождения Феникс тебе предписан строгий постельный режим.

— Что, прости? Я чувствую себя отлично. Это просто нелепо. — На этот раз я предпринимаю целенаправленную попытку вырваться. Он сжимает меня крепче.

— Нужно ли мне напоминать, что ещё вчера ты потеряла столько соленса, что оказалась на волосок от смерти? Единственное, что спасло твою жизнь — это я.

Я знала, что всё было плохо. Вчера он был слишком спокоен, и это потому, что ситуация точь-в-точь повторила то, что случилось в прошлый раз. Но в этот раз он успел быстрее, и упрямая девчонка внутри меня выстояла.

Мне хочется бросить ему язвительный ответ. Но я не могу. Лишь тихий выдох срывается с моих губ.

— С Санни хотя бы всё в порядке?

Мелек кряхтит, прижимаясь своим лбом к моему, нос к носу.

— Это был просто ушиб. С ним всё хорошо. Тебе не следовало нести его на руках.

— Он упал с самого верха домика на дереве. Он не двигался. Ты бы поступил точно так же, — огрызаюсь я в ответ. Судя по тому, как он себя вёл, я могла бы поклясться, что рука сломана.

— Да, но у меня нет беременности с высоким риском.

Его голос говорит: Я злюсь на тебя. Его руки рассказывают совсем другую историю: впиваются в мою кожу, его твердеющий член, который я до этого момента старалась игнорировать, умоляет о внимании. Подавшись бёдрами вверх, я обвиваю свою ногу вокруг его ноги и тихо стону.

— У меня есть ещё одна новость.

— Какая?

— Больше никакого секса с проникновением. Предписание врача.

Что? Он сказал никакого секса с проникновением?

— Врач произнёс именно эти слова?

Бесстрастно застонав, он отвечает:

— Да.

Смех рвётся наружу. Я представляю, как врач говорит главнокомандующему Хало, что тот больше не может трахать свою жену — лишает его любимого хобби.

Когда родился Санни, Мелек не прикасался ко мне целых четыре недели. Спустя какое-то время его выдержка перестала меня впечатлять. Скорее, начала бесить. Я никогда не просила его держаться от меня подальше. Он помогал мне с Санни и во всём остальном, но никогда не переходил черту. В конце концов мне пришлось самой спровоцировать его на прикосновение. Я вовсе не была сделана из хрусталя. В первые несколько недель после родов, получив дополнительную порцию соленса Мелека, я чувствовала себя как новенькая. Даже лучше, чем новенькая.

Изголодавшейся.

Бывали моменты, когда я притворялась, что мне нужна помощь с одеждой, или жаловалась на боль в спине, только чтобы почувствовать прикосновение его кожи к своей. Его пальцы никогда не задерживались дольше положенного приличиями. Это начинало выводить из себя.

Не помню точного момента, когда осознала, что зависима от его прикосновений. Примерно в то же время, когда я пыталась добиться его внимания, я поняла, что он проник под мою кожу, и у меня нет никаких шансов от него избавиться. Он поймал меня в свои сети. Это было безумием, учитывая, что первую половину нашего брака я только и мечтала о том, чтобы перерезать ему глотку, и посылала его к чертям при любой удобной возможности.

На тридцать первую ночь, уложив Санни в люльку, я нашла Мелека в главной гостиной: он потягивал виски у камина и отвечал на сообщения в телефоне. Я оседлала этого ублюдка, достала его член и начала тереться о него, как обезумевшее животное во время течки. Получив это негласное разрешение, он снова набрасывался на меня каждую ночь, словно ничего и не изменилось, а я втайне упивалась этим.

Девчонка, поселившаяся в моём теле, должна родиться только через месяц, и те четыре недели без его траха, доводящего до комы, во время первой беременности, были настоящей пыткой. В этот раз мне придётся продержаться.

Воздержание может быть полезным… нет, оно будет полезным.

Думаю, в тот первый раз Мелек и сам едва держался, судя по его отвратительному настроению, от которого доставалось всем вокруг. Так что, технически, я оказала всем услугу, запрыгнув на его член. После этого он стал гораздо сговорчивее.

Я облизываю его губу.

— Надеюсь, это всё, что он сказал, потому что если ты не сможешь вылизывать мой клитор, я могу самовозгореться.

Это вызывает у него рык, от которого моя киска сжимается.

— Он сказал только, что секс с проникновением исключён.

— Отлично, а то мне совсем не хочется, чтобы ты расхаживал по дому злой как чёрт, как в прошлый раз.

Он придвигается невыносимо близко, вжимаясь торсом в меня, наши ноги переплетаются, и хрипло спрашивает:

— Ты замечаешь моё настроение?