Я не могу сказать, сколько часов мы пробыли в машине. Доев печенье и сухофрукты, Санни вырубился, положив голову мне на живот. Он всё же спросил, почему мы так долго едем к папе, и я солгала. Ложь оставила неприятный привкус на языке. Адреналин не давал мне уснуть, поддерживая постоянную готовность к любой опасности, которая могла нас подстерегать. Наш молчаливый спаситель не проронил ни слова. Лишь нервирующее, тягостное молчание.

Моя голова покоилась на гладком кожаном сиденье, когда машина резко затормозила, агрессивно дёрнув нас вперёд. Я крепче прижала к себе Санни. Адам не объяснил причину остановки. Покинув машину, он оставил меня томиться в неведении, воображая новые убийства, происходящие снаружи.

Но мне не пришлось долго мучиться самыми худшими сценариями — вскоре дверца приоткрылась. Я выпрямилась, позволив затёкшим мышцам наконец-то размяться; плед сполз с нас, и сзади раздался голос Адама:

— Мы бросаем машину. Пора выходить, человек.

Какая-то необузданная часть меня хотела громко фыркнуть на этого фэя. Я застряла между двумя сиденьями с одним ребёнком на руках и ещё одним внутри меня. Ворча себе под нос, я попыталась приподнять Санни, но в итоге сдалась и позвала фэя:

— Можешь его понести? Он спит.

Послышалось шуршание обуви по каменистой земле и скрип трущейся ткани: Адам ловко забрался на заднее сиденье и извлёк мальчика из-под пледа руками бледно-зелёного, гипнотизирующего оттенка.

— Спасибо. — Я с облегчением выдохнула, увидев, как он бережно держит моего сына на руках.

После стольких лет, проведённых в окружении серых стен, монохромной одежды и тусклых красок, этот фэй казался моим чувствам чем-то невероятным. Видеть настоящие цвета было сродни прозрению. Разные оттенки зелёного, коричневого, жёлто-золотистого. Он был как глоток свежего воздуха. Адам напоминал мне деревья в моём лесу — символ безопасности. Он олицетворял собой полноту жизни, экзотическую и манящую.

Возможно, пойти за ним было самой большой ошибкой в моей жизни.

А может, это был путь к моему величайшему счастью.

Пока он не причинил мне никакого вреда. Фэй были лишь покорными существами, которыми питались Пустые. Я должна верить, что он нашёл меня не просто так. Я должна верить, что он ведёт нас в безопасное место. Иначе в чём вообще смысл?

Я отказываюсь становиться Пустой.

Отлепить свою онемевшую задницу от пола машины было настоящим бальзамом для моих затёкших суставов. Я громко застонала, поймав на себе строгий взгляд Адама.

— Попробуй побыть беременным и скрюченным на полу машины несколько часов подряд. Это чертовски отстойно.

Он лишь покачал головой и зашагал прочь с моим сыном на руках, навстречу бесконечной бездне тьмы. Луна была единственным источником света на нашем пути.

— Эй, подожди! — крикнула я вслед его удаляющейся фигуре, всё глубже погружающейся в пустоту.

Быстро схватив наш рюкзак с припасами, я кое-как выбралась из машины, используя стенки тесного пространства как опору, чтобы подняться.

Мои ноги коснулись бесплодной, твёрдой как камень земли, и я замерла.

— Адам? — позвала я. — Адам?

Он на секунду замер, затем обернулся.

— Что это за место?

Он потёр висок, удерживая Санни одной рукой.

— Женщина, тебе нужна моя помощь или нет?

— Я-я просто хочу знать, куда мы идём? — Мои руки дрожали.

Тёмная дыра в склоне горы возвышалась перед нами, приглашая войти. Она не отражала лунный свет, как остальные отвесные, суровые поверхности. Моё сердце билось в томительном ожидании. Вокруг не было ни намёка на цивилизацию.

Вот и всё. Пути назад действительно нет.

Быстрым шагом вернувшись ко мне, он произнёс:

— Это человеческий ответ на тот первозданный хаос, который они устроили в этом когда-то прекрасном мире. — Широкая изумрудная ладонь, более тёмная на кончиках пальцев, протянулась ко мне. — Идём.

Это ничего не объяснило. С каждым днём этот фэй запутывает меня всё больше. Но я всё равно иду вперёд. Если я иду в ловушку… я буду сражаться. Я до сих пор помню всё, чему меня учил Никс. Эта мысль утешает, но кажется бессмысленной, учитывая мою округлившуюся нижнюю половину. Возможно, эта беременность протекает легче первой, но это не повод расслабляться.

Борясь с внутренними сомнениями, я крепко сжимаю руку Адама и следую за ним в ночную мглу. Затенённая скала и круглая пустота нависают над нами. Жутко и устрашающе.

В тот самый миг, когда мы переступаем порог, где свет встречается с тьмой, скрип грязи под моими ботинками становится невероятно громким, и по коже бегут мурашки. Рука Адама — мой единственный якорь на этой неизведанной территории.

— Я ничего не вижу.

Его пальцы ободряюще сжимают мою руку.

— Всё в порядке. Я вижу.

Рада за него. Я громко фыркаю, чтобы он услышал.

Мы идём, кажется, целую вечность, и моё зрение в этой — как я смею предположить, пещере — абсолютно бесполезно. Адреналин поддерживает меня на ногах, обостряя каждое чувство. Обжигающий холод пронизывающего ветра. Мягкое эхо падающих камней. Дыхание, срывающееся с наших губ.