Машина внезапно вздрагивает, дверь с силой открывается и захлопывается.

— Похоже, события развиваются быстрее, чем мы ожидали, человек. Оставшаяся часть пути не будет ни лёгкой, ни приятной. Ты всё ещё хочешь покинуть Хало?

Он даёт мне возможность передумать? Этот короткий вопрос приносит мне чувство облегчения. Как бы меня ни пугали его действия, я его не боюсь. Я должна довести дело до конца, чтобы наконец узнать, действительно ли Земли Фейри — это то убежище, о котором рассказывал мой брат.

— Мы едем с тобой.

Если это единственный способ вырвать моих детей из когтей Хало, да будет так. Я буду сражаться за них до последнего вздоха.

Без названия

ГЛАВА 20

ЭТО ВОЙНА

МЕЛЕК

— Я не вижу здесь проблемы. Решение у нас в руках.

Скрипучая уверенность лорда Асмодея влетает мне в одно ухо и вылетает из другого.

Положив пальцы на густеющую бороду, я тру жёсткую щетину, отдалённо напоминая себе об аромате сладкой вишни. Не того искусственного, синтетического, жалкого подобия ароматизатора, который производят на фабриках. Она пахнет спелостью и свежестью — так, как, по моему представлению, и должны пахнуть настоящие фрукты.

Моя жена, проклятие моего существования и единственная причина, по которой я вообще живу, снова подвергла себя опасности. И она сделает это снова. Я слишком хорошо её знаю. Двенадцать лет непреклонного упрямства, нежелания мириться со своим новым домом. Двенадцать грёбаных, богом забытых лет она мучила меня своими голубыми, как океан, глазами и этим сводящим с ума ароматом.

Металл — укус золотой змеи — скользит по моей коже. Наши парные кольца. Ещё одно напоминание о ней. Я больше не могу называть её именем, данным в Хало. Не то чтобы я когда-либо называл её так в своих мыслях. Она всегда была моей Шторм.

Оставить её было ошибкой.

— Лорд Абаддон?! — На этот раз говорит лорд Азазель, негласный рупор на заседаниях нашего Совета, который со всей серьёзностью относится к своему статусу Эйриэля в первом поколении.

Рядом с ним звенит цепь; на другом её конце приковано желтокожее остроухое существо с опущенной головой и лавандовыми волосами, скрывающими лицо. Выставлять этих существ напоказ перед всеми халойцами не принято, но за закрытыми дверями, в нашем кругу и во время тренировок, кто-нибудь из лордов непременно появляется с одним из них перед тем, как их отправят на убой. Азазель готовит это существо к последней жатве перед уничтожением Земель Фейри.

Пальцы существа дрожат, отчего цепи звенят громче прежнего. Угрожающие серые глаза метнулись к нему.

— Одна неделя. Всё будет готово. Я лично за этим прослежу, — отвечаю я на его вопрос, пока он не усугубил ситуацию — мы не можем позволить себе пролить этот соленс зря.

Леденящие душу, мёртвые глаза смотрят на меня не моргая. Азазель продолжает увядать на наших глазах, но всё ещё держится. Не только его глаза серые, но и бледность кожи, и волосы. Я знаю, что он регулярно участвует в ритуалах и пьёт соленс, так что дело не в этом. Я смог прийти лишь к одному выводу — это возраст. Большинство халойцев первого поколения умерли не от старости, а потому что были убиты. Если их отцов не забрала война, то это сделали мужчины до меня, убив их ради места в Совете.

— Сроки и так уже были сдвинуты, Мелек. Мы не хотим больше никаких задержек, особенно в свете новых внезапных атак со стороны фэй. Это наше единственное преимущество перед их магией, — прямо заявляет лорд Асмодей. Он старается сохранять самообладание. Но я вижу его волнение по тому, как его пальцы барабанят по круглому столу, за которым мы сидим.

Остальные пятеро лордов молчат, наблюдая за нами. За этим адским круглым столом каждый напряжён из-за моих постоянных проволочек. Война — дело нелёгкое, равно как и производство оружия массового поражения против магических существ.

Распахнув дверь в наш зал заседаний с пепельными стенами и таким же ковром, со змеёй, кусающей себя за хвост, вырезанной в центре стальной столешницы, на пороге замирает надзиратель Хало; его дыхание сбито.

— Мои лорды, простите, что прерываю, но это срочно. — Руки надзирателя опускаются на колени, он хрипло дышит. Жалкое зрелище.

— Ну, выкладывай, парень, — ворчит Асмодей, как всегда нетерпеливый. Вот бы смерть с таким же нетерпением жаждала с ним встретиться.

С шумом втянув воздух и переводя дух, он устремляет свои светло-каменные глаза на меня, и я знаю, что сейчас сорвётся с его губ, ещё до того, как он это произнесёт. Назовите это шестым чувством, когда дело касается всего, что связано со Шторм.

— Она пропала.

Два слова.

Этого достаточно, чтобы мои природные инстинкты взяли верх.

ГЛАВА 21

ОН ПРИШЁЛ