Он отстраняется, выпрямляется во весь свой огромный рост, поправляет стояк в штанах и смотрит на меня. Я знаю, он хочет сказать что-то ещё. Но он этого не делает, предпочитая просто маниакально пожирать меня взглядом, запоминая нас, словно свою любимую картину. Я отвечаю ему тем же.

Запечатлев нас в памяти, он уходит. Ни слова. Ни вздоха.

Он снова командир.

***

Мы с Санни пытаемся найти себе занятие в главной спальне, но поскольку я чувствую себя более чем отлично, буквально готова лезть на стену от избытка энергии, а он снова превратился в свой обычный сияющий лучик света, после обеда мы прокрадываемся в его комнату, чтобы поиграть в конструктор и машинки.

В разгар особенно напряжённой игры, где машинки-людоеды сражаются с летающим горошком, Санни вдруг замирает, наклоняет голову, широко распахивает глаза и шепчет:

— Мама, тот зелёный дядя снова здесь.

От неожиданности я так резко оборачиваюсь, что сердце едва не выпрыгивает из груди.

— Печеньки, — ругаюсь я, прижимая руку к груди. Слава богу, что вырвалось только это. — В следующий раз предупреждай заранее.

Адам стоит, прислонившись к дверному косяку, и ухмыляется.

— И где же в этом веселье?

— Суть в том, что пугать беременную женщину — это совсем не весело, особенно если у неё начнутся преждевременные роды.

Его улыбка испаряется.

— Принято к сведению, — отвечает он. — А теперь уходим.

— Что? — переспрашиваю я, сбитая с толку его внезапной спешкой.

— Я сказал, что вернусь за тобой, и вот я здесь. Во плоти, чтобы отвезти тебя в желаемое место назначения.

Я не готова. Эта мысль обрушивается на меня кружащейся лавиной. Слишком рано. Поверить не могу, что забыла. Я, блядь, забыла, что моё время почти вышло. Проведя весь день в радости и безопасности своего дома, я забыла о плане побега из Хало. Блядь.

— Давай же, человек, у меня нет всего дня. Усыпляющий туман, который я распылил на вашу горничную и надзирателей снаружи, продержится всего час. Нам нужно быть далеко отсюда, когда они очнутся.

Схватившись за спинку кровати Санни, я поднимаюсь.

— Санни повредил руку, — глупо ляпаю я.

— Идти можешь, дитя? — Он обращается к моему сыну.

— Ага. Папа сказал, что это просто ушиб, и что я супер смелый.

Он вскакивает на ноги и начинает бегать на месте, демонстрируя свою ловкость.

— Отлично. Уходим.

Зелёный гигант поворачивается, чтобы выйти за дверь. Меня охватывает паника, на лбу выступает испарина.

— А сумка?

Придерживайся плана, Шторм. Что, если это твой последний шанс спасти детей? Это уникальная возможность вырвать Санни и Феникс из лап Пустых. Если они до них доберутся, они их уничтожат. Они никогда не обретут настоящего счастья…

В памяти всплывает образ удивительного синего фэй с волосами цвета полуночи, который говорил Пустым, что я не одна из них, когда мне было шесть. Если он был готов солгать Пустым ради меня — неизвестного серонда, — разве это не достаточное доказательство того, что фейри хорошие…

— Какая сумка? — спрашивает он, поворачиваясь ко мне и загораживая собой весь дверной проём, отрезая нам путь к отступлению.

— Я собрала рюкзак. Он в свободной спальне.

Я пытаюсь протиснуться мимо него, насколько это возможно на восьмом месяце беременности; его сердитый взгляд сверху вниз даёт понять, что получается у меня не очень. Оказавшись в коридоре, я направляюсь в комнату Феникс и нахожу неприметный чёрный холщовый рюкзак, который я спрятала в шкафу за стопкой коробок с детскими вещами.

Неужели я действительно это делаю? — задаюсь я вопросом, открывая рюкзак, чтобы быстро проверить, на месте ли медальон. Блеск серебра подмигивает мне, и слово «сражайся» вспыхивает в сознании. Я быстро застёгиваю молнию, чтобы сохранить его в безопасности. Я не могу рисковать потерей последней ниточки, связывающей меня с семьёй. Закинув рюкзак на плечо, я возвращаюсь в комнату Санни. Этот кулон — моё напоминание о том, что нужно идти вперёд, даже когда всё кажется другим. Изменившимся. Мелек?

— Сможешь одеть его потеплее и обуть?

Адам кивает.

Быстрым шагом я иду в свою комнату, достаю самую тёплую куртку, ботинки и натягиваю шерстяные штаны прямо под ночную рубашку. Санни уже в термопижаме, так что он, по крайней мере, не замёрзнет насмерть. Если погода такая же холодная, как в Хало. На фабрике оказалось гораздо теплее, чем я ожидала, а она находится ближе к линии деревьев. Я не знаю, к чему готовиться.

Тревога начинает царапать горло; беспокойство за моего малыша. У них есть магия, напоминаю я себе. В Землях Фейри ей будет безопаснее, чем в Хало. Иначе и быть не может. Самой опасной частью будет дорога. Я смогу выдержать несколько дней в пути, особенно учитывая, сколько энергии у меня появилось после переливания Мелека.

Я действую на автопилоте, не обращая внимания на то, что моё сердце взывает к своему командиру. Мы одновременно выходим из комнат и направляемся к лестнице.