На периферии моего сознания приглушённые звуки привлекают моё внимание, и Мелек с силой разрывает нашу зрительную связь. До меня доносится его суровый, раздражённый голос, но всё это постепенно тонет в пустоте, когда я поворачиваю голову и вижу тень человека, одетого во всё серое, который что-то вкалывает мне в руку.

Они пришли.

Они не могут забрать её у меня.

ГЛАВА 19

БЕЖАТЬ ИЛИ НЕ БЕЖАТЬ — ВОТ В ЧЁМ ВОПРОС

Пальцы тянутся ко мне, змеёй обвивая шею, и их давление тянет меня на дно.

Я вижу её — линию деревьев. Никс, мама и Санни машут мне с края обрыва, зовя к себе. Не слышно ни звука, только шевелятся их губы, сияют светлые улыбки.

Я хочу к ним, хочу радостно броситься к этому лесу, но рука, ставшая толстой и длинной, сжимает моё горло, всё сильнее и сильнее утягивая меня обратно в Хало.

Взглянув вниз, я вздрагиваю. Меня держит малиновая змея. Её рубиновые глаза на мгновение гипнотизируют меня. А затем я снова вспоминаю о них — о моих любимых — и, подняв глаза, вижу, как их укрывает туман, скрыв за бесплодной пустошью. Змея утаскивает меня обратно в глубины Хало, и шипящий звон стоит у меня в ушах. «Спаси меня».

Вспышка цвета электрик ослепляет меня, и чьи-то руки ложатся по обеим сторонам моего лица, притягивая к себе. Языки пламени, прорезающие лазурную полосу в моём видении, окружают меня со всех сторон. Паника сжимает горло, рвётся наружу; я распахиваю глаза и вижу два молочно-белых шара, смотрящих на меня, и нежную полуулыбку на женских губах.

— Оно не причинит тебе вреда. — Звук, который она издаёт, проходит сквозь меня, хотя её губы неподвижны. Эта сладкая, мягкая вибрация мгновенно успокаивает, а её ладони крепко удерживают меня на месте. — Я иду за тобой. — Яркие синие искры, от светлых до тёмно-синих, начинают мерцать и кружиться вокруг нас. Они не обжигают. Наоборот, я чувствую себя в безопасности. Как дома. Ощущаю целостность. — Я найду тебя. — Она прижимается своим лбом к моему. — Доверься фэй.

В одно мгновение красота танцующего синего пламени, окружающего меня и мою спутницу, исчезает…

Я вздрагиваю, надёжно спрятав сон в глубинах подсознания, почти ожидая проснуться от плача младенца. Но, к счастью, я прихожу в себя, укрытая крепким, обжигающим теплом моего свирепого мужа-командира, закутанная в блаженство, в котором я тону. Открыв заспанные глаза, я замечаю перед собой взъерошенную макушку миниатюрной копии Мелека, который безмятежно спит.

Я с облегчением выдыхаю, замечая свой округлый живот. Благодарю богов или любую другую сущность, в чьих ногах мне нужно валяться за проявленное ко мне милосердие.

Оценив сохранность своих самых главных сокровищ, я чувствую себя абсолютно проснувшейся; сон привиделся мне, пока я была в отключке. Отмахнувшись от него, я потягиваюсь рядом с мужем. И с удивлением отмечаю полное отсутствие какого-либо дискомфорта в теле. Не болит даже рука, в которую Мелек вставил капельницу для переливания.

Широкие ладони каким-то образом притягивают меня ещё ближе к мускулистой груди у меня за спиной.

— Доброе утро, жена.

Мне требуется мгновение, чтобы осознать сказанное.

— Утро?

Мелек ворчит у меня за спиной:

— Да. Ты проспала весь день и всю ночь.

Ого. Наверное, это объясняет, почему я совсем не чувствую усталости. Он даёт мне немного пространства, чтобы я могла развернуться в его объятиях. Когда я поворачиваюсь к нему лицом, свет, пробивающийся сквозь открытые шторы, высвечивает серый оттенок его радужек. Подняв палец к линии его скул, я веду им вверх к глазу и обвожу глубокие морщинки, залёгшие под ним.

— Насколько всё было плохо?

Когда Мелек произнёс слово «переливание», я поняла, что потеряла много соленса. Оказавшись в постели, перед тем как потерять сознание, я почувствовала что-то липкое внизу платья. Экстренная аптечка в нашей спальне появилась сразу после того самого случая, который должен был закончиться смертью для нас с Санни, но кое-кто — мужчина, лежащий сейчас рядом со мной — умел ставить капельницы благодаря своей медицинской подготовке солдата на войнах с фейри.

К нашему счастью, оказалось, что он держит одну такую дома в своей аптечке. Мелек — универсальный донор соленса для Хало, поэтому он без колебаний отдавал мне свою жизненную силу, пока мы оба не оказались выжаты почти досуха в тот первый раз.

Интересно, как далеко он зашёл в этот раз?

Он кладёт руку мне на бедро и проводит ею вниз по ноге. Кожа покрывается мурашками от его прикосновения, пальцы на ногах поджимаются. Он закидывает мою ногу на свою, ещё больше сокращая расстояние между нами.

— Ничего такого, с чем бы я не смог справиться.

Его уверенность перед лицом моей смерти просто поражает, особенно учитывая, что в первый раз он был на грани истерики.

— Значит, с ней всё в порядке?

Поцелуй касается моего лба.

— Здорова как никогда. Вам обеим просто понадобилось немного больше меня внутри вас.