Именно здесь нехватка практики чтения за последние двенадцать лет ставит меня в тупик. Мне требуется несколько мгновений, чтобы слово окончательно дошло до меня. Пароль.

Чёрт, каким может быть его пароль? День рождения Санни? Судя по тому, что я теперь знаю о командире, я не сомневаюсь, что он бы использовал что-то сентиментальное. Я ввожу все мало-мальски значимые даты, но безрезультатно. Дата рождения Санни. Дата нашей свадьбы. Какие-то непонятные комбинации имён. Ничего не подходит.

Что этот человек вообще мог поставить в качестве пароля? Единственное, что он любит больше Хало, как я знаю — это Санни. Вслед за этой мыслью одно слово всплывает на поверхность моего разума, и я решаю попробовать. «Ш-Т-О-Р-М».

Произносить буквы вслух — это словно впечатывать их себе в память. Играть в алфавит на земле во дворе с Санни — это совсем не то же самое, что видеть эти буквы здесь, подсвеченные свечением экрана.

Компьютер оживает. Я замираю; на экране открывается страница за страницей. Мой разум хочет сосредоточиться на том факте, что Мелек использовал моё настоящее имя в качестве пароля — какого чёрта, — но у меня нет на это времени.

Вместо этого я быстро просматриваю документы, которые уже были открыты на экране мужа. Некоторые слова мне незнакомы, однако одно привлекает моё внимание, под заголовком: О-п-ер-а — ция Новый Хало. Под названием красуется схема в сопровождении непонятных мне цифр, а за ней следует подзаголовок, выделенный красным жирным шрифтом.

— Яд… Яд — ерные о — сад — ки.

Это только сбивает меня с толку. Это слово мне незнакомо. Я откладываю его в памяти на потом, чувствуя, что оно может быть важным.

Снаружи кабинета раздаётся скрип — звук, хорошо известный в нашем доме, сигнал о том, что кто-то наступил на деревянные ступеньки на середине лестницы. Мой взгляд мечется от экрана к двери; меня охватывает ужас, когда я осознаю свою ошибку. Я понятия не имею, как вернуться к экрану с паролем. Идиотка, ругаю я себя.

Кликнув обратно на первую страницу, которая изначально была открыта, я оставляю компьютер, бросаюсь к дверному проёму и прижимаю руку к стене, делая вид, что пытаюсь удержаться на ногах. Для пущего эффекта я сгибаюсь пополам.

— Мелек, — хриплю я.

Поднявшись на последнюю ступеньку, он замечает меня.

— Тебе нужен врач?

Подняв голову, я заслоняю собой весь дверной проём, чтобы он не увидел, что его компьютер вполне себе работает.

— Ты принёс воду?

Муж подбегает, и я вцепляюсь в его предплечье, когда он протягивает мне стакан. Я залпом выпиваю прохладную жидкость.

Своим взглядом я умоляю: Пожалуйста, не заходи в эту комнату. Пожалуйста, останься со мной. А вслух произношу:

— Помассируешь мне живот? Иногда это помогает. — Скажи да. Пожалуйста, скажи да.

С моим коротким вскриком Мелек подхватывает меня на руки. Не в силах искоренить в себе командира, он запирает за нами дверь, прежде чем быстрым шагом направиться в нашу спальню. Кризис миновал. Я теснее прижимаюсь к нему.

В нашей комнате он осторожно ставит меня на ноги и велит поднять руки. Взявшись за подол ночной рубашки, он стягивает её через голову, обнажая почти полностью голое тело, за исключением белья.

Заметив, как темнеет его взгляд, я предупреждаю его:

— Даже не думай. Прямо сейчас мне нужны твои руки, а не твой член.

Уголок его губ кривится в усмешке. Вспышка жадного возбуждения охватывает моё лоно при виде того, как этот высокий, мускулистый мужчина — мой муж — желает овладеть мной. Продолжая играть свою роль, я потираю воображаемую боль в груди.

Вырвавшись из оцепенения, он делает шаг назад и потирает подбородок, окидывая меня взглядом.

— Прости. Я ничего не могу поделать со своей рефлекторной реакцией при виде тебя голой.

За сегодняшний вечер он извинился передо мной дважды. Беспрецедентное поведение.

Я откидываюсь на нашу кровать.

— Рефлекторной реакцией дикого зверя?

В его глазах вспыхивает огонёк.

— Да, ну… — Мой муж облизывает губы и пожирает меня взглядом с нарастающей интенсивностью. — Мне трудно сосредоточиться, когда… — Когда он нависает над кроватью, всё ещё одетый в свой чёрный деловой костюм, я таю.

— Когда что? — Мои пальцы впиваются в простыни подо мной, заставляя тело оставаться неподвижным.

— Когда каждую ночь в моей постели лежит самая красивая женщина во всех мирах, и я могу называть её своей женой.

Вот опять моё глупое сердце — бьётся неровно, ступает на неизведанную территорию. Это пугает самым волнующим образом.