Девятнадцатилетняя девчонка стала тридцатиоднолетней женщиной. Я едва узнаю её. В чём-то она выглядит точно так же. Те же чёрные волосы. Тот же заострённый подбородок. Те же голубые глаза. И всё же она стала совсем другой — её фигура округлилась за эти годы. Веснушки побледнели. Даже старые шрамы на руках уменьшились настолько, что в иные дни я их почти не замечаю.

Но чем пристальнее я вглядываюсь, тем яснее понимаю: сильнее всего изменилась вовсе не моя внешность. Изменилось моё сердце. Моя душа. Не могу сказать, что всегда принимала правильные решения. Я действовала импульсивно, делала то, что казалось «правильным» в тот конкретный момент. И всё это всегда было ради того, чтобы выжить. Чтобы сохранить жизнь тем, кого я люблю.

Теперь, превратившись в пустую оболочку прежней себя, я задаюсь вопросом: хватит ли мне сил продолжать эту игру? Или я сдамся? Стану ли я одной из них?

Внутренний маячок, всё ещё мерцающий во мне, знает ответ ещё до того, как я произнесу его вслух. Продолжай. Поднимайся. Сражайся.

Если моим наследием станет Хало, я покину этот мир, отбиваясь и крича до последнего. Ради моих детей. Ради мамы. Ради Никса. И ради всех тех, кто был до меня, жаждая безопасности и свободы.

Сделав глубокий вдох, я крепко зажмуриваюсь, загоняя подальше непреходящую боль. Я всё выдержу. Каких бы душевных терзаний мне это ни стоило, я всегда буду идти вперёд. Я поворачиваюсь, чтобы выйти из тесной кабинки, но дверь резко распахивается. Внутрь вваливается зелёный гигант; он захлопывает и запирает за собой дверь, отрезая мне путь к отступлению.

Восхитительный аромат свежих фруктов и весенних цветов вытесняет затхлый воздух. Я судорожно выдыхаю. Обвиняющие ореховые глаза впиваются в мои, и я инстинктивно хватаюсь за свой выпуклый живот. Он опускает взгляд на мои руки и громко фыркает.

— Ещё бы, — бормочет он, а затем требовательно бросает: — Ты меня видишь, человек?

Не вижу смысла отпираться, поэтому отвечаю:

— Да.

— Что именно ты видишь?

Он стоит, уперев руки в бока. Внушительный. Я не сдерживаюсь.

— У тебя зелёная кожа, цветные глаза и заострённые уши. Ты фейри.

Последнее слово звучит как тихий выдох. Если он его не услышит, значит, это неправда. Он кивает, оценивая ситуацию. Ситуацию, которой является Адам — заместитель моего мужа.

— Ты не должна всего этого видеть.

— О, правда? — саркастично отзываюсь я.

Либо я сошла с ума, либо всё это по-настоящему, и… я не знаю. Если это реальность, значит, он пришёл убить меня, так ведь? То есть, по сути, это дымящаяся куча дерьма в любом случае. Отлично. Блядская жизнь.

— Нет. На мне морок, — его тон звучит раздражённо, но без смертельной угрозы.

Тем не менее я делаю шаг назад, вжимаясь в туалетный столик за спиной. Он свирепо хмурится.

— В тебе есть соленс фейри?

Я не понимаю, к чему ведёт этот разговор, но эти глаза с золотыми крапинками не кричат о намерении выпотрошить меня в туалете на первом этаже. К тому же его радужки слишком сильно напоминают мне глаза Никса.

— Я наполовину человек, наполовину Хало. — Я не уверена, что он имеет в виду под словом «фейри».

Он презрительно хмыкает.

— Ты полностью человек. Без всяких «наполовину», девочка.

Можешь мне не рассказывать, парень-фейри.

— Точно. Я согласна, но во мне нет ничего от… фейри.

— Не представляю, как иначе ты могла бы прозреть сквозь мой морок. Я здесь уже три года, и ты — первый человек, который увидел, кто я такой на самом деле.

— Не знаю. Может, твой «морок» выдыхается.

Услышав это, фейри заливисто смеётся и наклоняется ко мне. Слишком близко для того, чтобы мне было комфортно.

— Моя магия слишком сильна, даже в этой гибельной земле Хало.

— Лааадно… — Моя природная дерзость берёт верх, и я вскидываю брови в ответ на его раздражённую самоуверенность.

— Это отпрыск командира Мелека? — Он указывает на мой живот.

Я обхватываю живот ещё крепче.

— Какое это имеет значение?

— Мне просто необходимо выяснить, на чьей ты стороне, потому что если в этой битве мы окажемся по разные стороны баррикад, тебя придётся убить.

Его слова вступают в противоречие с его энергетикой. В манерах этого мужчины с безупречно гладкой зелёной кожей сквозит властность, но она не кричит об угрозе. Тем не менее, он пытается меня запугать. Покрывшись липким потом, я бессильно опускаюсь на крышку унитаза, откидываюсь назад, закрываю глаза и вываливаю на него сокращённую версию своей биографии — просто для контекста. Если он думает, что я одна из них, он сильно ошибается.

— Я серонд с фабрики молний. Мать и брат прятали меня от Пустых девятнадцать лет. Надзиратели узнали, что я наполовину из Хало, и отправили меня в резерв для размножения. Брат пытался помочь мне сбежать, но нас поймали… Его… его оставили умирать, когда меня забрали. Против моей воли меня привезли сюда и выдали замуж за командира Мелека.

Когда я открываю глаза, дверь захлопывается, и неземная фигура фейри исчезает, словно сон.

— Какого хуя? — Я в замешательстве тру глаза; накатывает невыносимая усталость.