— Не забывай своё место, Алора. Ты моя. Слышишь меня? Моя шлюха. Мой осквернённый соленс. Моя, блядь, непокорная жена, с которой я волен делать всё, что захочу. Не испытывай моё терпение сегодня. Иначе в своей тугой пизде ты почувствуешь не только мой член.

Вняв его грубому, раздражённому предупреждению, я держу рот на замке и решаю ответить ему тем же. Обвив ногами его тело, я толкаюсь навстречу его выпадам. Сверкают молнии. По нашей коже пробегают искры. Меня накрывает настолько ошеломляющее удовольствие, что я забываю собственное имя, и позволяю себе раствориться в нём.

Непроизвольный стон вырывается из моих губ ради мужчины, которого я ненавижу и который сейчас возвышается надо мной.

Лишь когда я оказываюсь одурманена настолько, что теряю любой контроль, наши губы наконец встречаются. Его рот обрушивается на мой. Как и во всём остальном в нашей жизни, мы сражаемся языками и зубами, покусывая и вылизывая друг друга. На его языке всё ещё ощущается вкус алкоголя; эта смесь опьяняет и требует, пробирая до дрожи.

Пытаясь вырваться из его хватки и понимая, что это бесполезно, я отрываюсь от его губ и произношу сбивчивым шёпотом:

— Могу ли я снять с вас одежду, пожалуйста, сэр?

Словно ключ, отпирающий клетку со зверем надо мной, мои слова заставляют его отпустить мои руки. Он больше не шевелит ни единой мышцей. Вместо этого он нависает надо мной в ожидании; наше горячее дыхание смешивается, пока я торопливо, дрожащими руками расстёгиваю его классическую рубашку и брюки.

И хотя мы больше не двигаемся и не трёмся друг о друга, его член и моя киска пульсируют в унисон. Единственный момент, когда мы действуем синхронно.

Когда пуговицы расстёгнуты, он сбрасывает рубашку. Я провожу руками по его рельефным кубикам пресса, покрытым жёсткими волосками, спускающимися к чётко очерченной линии в форме буквы V. Однажды я спросила его, почему он продолжает тренироваться с надзирателями, если он заседает в Совете и не бывает в зонах боевых действий.

— По той же причине, по которой я каждую ночь погружаюсь в твою пизду, жена.

Я истолковала его ответ так… Мелек помешан на контроле, и ему нравится, чтобы о его подавляющем присутствии помнили и с ним считались.

Без предупреждения он прерывает мои ласки на своей твёрдой груди и закидывает мои руки себе на шею. Прижав меня к себе, он удерживает моё тело вплотную к своему. Без какой-либо помощи с моей стороны он сдвигает нас назад по кровати; мы всё ещё крепко соединены пахами. Я утыкаюсь в изгиб его шеи и вдыхаю его мужской пряный аромат, надеясь, что он этого не замечает. Мои веки трепещут и закрываются, когда при каждом толчке наши нижние половины восхитительно скользят друг в друга.

На минуту я полностью отключаюсь, целиком поглощённая им — наркотиком, которому я позволила завладеть моим организмом.

Возвращаясь к реальности, я понимаю, что мы стоим, а Мелек уже без брюк направляется к ростовому зеркалу в нашей просторной гардеробной. Я накручиваю густые волосы на его затылке на кончики пальцев, изо всех сил стараясь удержаться от того, чтобы не облизать всю его грудь, как какая-то обезумевшая секс-маньячка. Наверняка то, как я трусь о него всем телом, уже создаёт у него такое впечатление.

Я сама себе кубик Рубика, вот только собрать меня невозможно.

Я ненавижу его, но, кажется, я немного влюблена в его волшебный член. И руки. И губы.

Ох, блядь. Я ненавижу себя.

Я стону ему в шею.

Мелек встаёт так, чтобы прислониться к стене напротив зеркала и видеть, как он входит в мою киску. Мне же достаётся вид на полосатые серебристо-серые обои. Конечно же, он сделал это нарочно. Уёбок. Даже когда я отдаюсь сексу, он всё равно находит способы унизить меня.

Он подхватывает оба моих бедра с внутренней стороны, обеспечивая себе идеальную позицию, чтобы раздвинуть мне ноги и толкаться. Я кладу голову ему на плечо, а он выходит почти до конца, оставляя внутри лишь головку.

Мы оба вздыхаем за мгновение до того, как он жёстко вонзается обратно. На этот раз мои вскрики звучат громче. Он не знает пощады, беря меня жёстко. Я пытаюсь вскарабкаться по его мощному, как ствол дерева, телу. Он удерживает меня внизу; мы оба тяжело, прерывисто дышим.

Внутрь и наружу.

Внутрь и наружу.

Внутрь и наружу.

Это всё, на чём способен сосредоточиться мой разум. Медленное скольжение наружу, когда остаётся лишь кончик его члена, сменяющееся карающим толчком внутрь, который бьёт в самые глубины моего гнева и разбивает его вдребезги.

Глаза слезятся, оргазм маячит на периферии, и моя киска восхитительно сжимается вокруг его твёрдости.

— Тебе нужно кончить, жена? — наконец произносит он.

Я скулю ему в плечо.

— Что. Тебе. Нужно? — Он подчёркивает каждое слово мощным толчком. — Скажи это.

Когда он заканчивает фразу, я вишу тряпичной куклой в его руках, но мне удаётся прошептать:

— Пожалуйста, господин командир, заставьте меня кончить.