Долгий поцелуй остаётся на моём лбу. Сердце сжимается. Ёбаная предательница, кричу я сама себе.

Высвободив руки из-под моих бёдер, он прижимает меня к себе и опускает на плюшевый ковёр на полу. Выпятив задницу вверх, я слежу за тем, чтобы наши тела не разомкнулись, когда он опускается ко мне.

Когда он возобновляет свои медленные, требовательные толчки, я мотаю головой, постанывая от разочарования. Его ответная ухмылка полна коварства.

— Маленькая ненасытная шлюшка, жаждущая спермы, не так ли?

Наклонившись ещё ближе, он опасно шепчет мне на ухо:

— Скажи мне, насколько сильно тебе нужно, чтобы я наполнил тебя, жена. Хочешь, чтобы я оплодотворил эту голодную пизду?

От его хриплого тона я едва не падаю, отчаянно желая почувствовать, как мой командир теряет контроль ради меня. Обезумев от самой мысли о том, что я хочу чего-то столь запретного от человека, который является моим надзирателем. Но я держусь, делая глубокий вдох пьянящего пряного аромата, прежде чем попросить:

— Пожалуйста, сэр. Мне нужна ваша сперма.

Мы оба замираем.

— Наполните меня.

Стыд. Смущение. Такие эмоции испытала бы нормальная девушка. Но вместо этого они лишь заставляют меня вспыхивать для него ещё ярче. Для моего командира нет ничего слишком грязного или порочного. Дети, которых я не должна от него хотеть — это секрет, который заставит меня кончать, обхватывая его член.

— Раз уж ты так вежливо попросила, жена.

Это обращение — «жена» — бьёт по всем ненасытным уголкам моего разума, и мой муж возобновляет свои поршневые толчки, протискивая руку между нами, чтобы дразнить мой клитор. Ему хватает всего пары движений, и я сломлена, окончательно рассыпаясь под ним грудой обломков, обречённая стать пылью на ковре.

Сокращающиеся стенки моей киски мёртвой хваткой сжимают зверя надо мной. За считанные секунды он изливается в меня, и его тепло заполняет меня целиком. Эйфория, которую я получаю от него и только от него, уносит меня прямиком в Земли Фейри.

Пока он не прижимается своим лбом к моему, произнося три слова, которые я презираю.

— Во имя Астрала.

Он говорил это и раньше. Не постоянно. Но достаточно, чтобы я знала своё место и то, кем я для него являюсь. И я с грохотом возвращаюсь с небес на землю, в нашу огромную гардеробную, окружённая серыми, белыми и чёрными тканями. Меня передёргивает. Дары Хало — это последнее, чего я хочу. Скоро Мелек узнает, что на его молитвы вновь ответили. Кто знает, надолго ли в этот раз.

ГЛАВА 8

БУДЬ ПРОКЛЯТЫ КОМАНДИРЫ ПУСТЫХ

Карие глаза — бесконечные.

И если ты когда-нибудь забудешь.

Слова крутятся на повторе.

Тяжесть в груди.

Нечем дышать.

Вздрогнув, я просыпаюсь, судорожно хватая ртом воздух и впиваясь ногтями в грудь. Ещё один кошмар. Шум льющейся воды даёт мне понять, что я одна в спальне. Мне даже не нужно было оглядываться, чтобы понять это. Его присутствие, как всегда, безошибочно ощущается, поглощая всё вокруг.

Этот кошмар ничем не отличался от всех остальных за последние двенадцать лет. Я приобрела зацикленную пластинку восхитительных, выворачивающих душу снов, которые неизменно доводят меня до отчаяния. Никс на Иксе, его плоть прикреплена к костям. Его голова опущена, чтобы избавить любого прохожего от жалости. Стойкий до самого конца, защищающий других даже ценой собственной жизни.

А ещё мама. Невозможно даже измерить глубину моих терзаний, когда я пытаюсь представить, что с ней случилось после того, как мы с Никсом ушли. Я не могу позволить себе об этом думать. Я едва могу касаться мыслей о Никсе. Я всегда просыпаюсь в холодном поту, и это утро — не исключение. Я поняла, что горе — это не то, что можно преодолеть, и со временем оно не становится слабее. Совсем наоборот. Оно гноится, всегда всплывая на поверхность в самое неподходящее время. И оно всегда проявляется в мелочах — запах, прикосновение, цвет, — которые заставляют мой мозг работать на пределе.

Неизвестность убивает меня. Но в то же время я не хочу знать, потому что они оба страдали. На фабриках страдают все, и я должна находить утешение в том, что ни один из них больше не страдает.

Атмосфера меняется, вслед за чем матрас глубоко прогибается. После нашего первого раунда прошлой ночью Мелек отвёл меня в душ для второго и третьего, а затем наконец уложил в кровать, когда я едва могла держать глаза открытыми. Серьёзно, я не понимаю, откуда у него столько выносливости, но, с другой стороны, он-то не беременный.

— Алора. — Его голос окутывает меня обжигающим жаром, от которого мне совершенно не хочется освобождаться этим утром.

Мои мышцы ноют от перенапряжения. Всё, чего я хочу — это отдых. Мне нужно, чтобы сны отступили хотя бы на одну ночь. Всего на одну. Думаю, я это заслужила. Мои веки трепещут и закрываются, я зарываюсь глубже в подушку, надеясь, что, может быть, в этот раз…

— Алора, просыпайся, или я сам тебя разбужу.