Я тяну руки. Бесполезно. Этот мужчина сделан из железа. Несмотря на весь мой гнев, я не смогу одолеть его. На мгновение обретя остатки логики, хотя она едва держится на волоске, я пытаюсь состряпать план. Возможно, он превосходит меня в силе, однако, если я выжду время, то смогу сбежать.

— Вы не прикоснётесь ко мне?

Он перевязывает мою руку чистым белым бинтом. Тот буквально сверкает своей тошнотворной безупречностью, пока он бинтует слева направо с какой-то звериной нежностью. Я сужаю взгляд на его губах, видя, как они шевелятся в тихом бормотании.

Закончив обрабатывать мои раны, он отвечает:

— Мы поженимся, и я к тебе не притронусь.

Миры сталкиваются, когда он снова застаёт меня с отвисшей челюстью.

— Пока ты не будешь умолять меня об этом.

Мой рот захлопывается с полным презрением.

— Я не умоляю, командир.

Хватка ослабевает, мои руки свободны; он делает шаг назад, держась на приличном расстоянии от того места, где я восседаю, пачкая его стол.

— Будешь.

Он так отчётливо уверен в себе. Я чувствую, как ярость возвращается с новой силой, и спрыгиваю, чтобы ткнуть пальцем в пятно соленса, которое я оставила на его рубашке.

— Не рассчитывай на это, мудак.

— Ты и года не продержишься, жена.

Без названия

ГЛАВА 7

КОГДА КОМАНДИР ПРЕПОДНОСИТ ТЕБЕ ЛИМОНЫ

Двенадцать лет спустя

— Мама, смотри. — Круглые, сияющие серые глаза смотрят на меня из-под густых тёмных ресниц. Глаза его отца. Хотя мой сын и уникален сам по себе, он воплощает в себе того грубого, требовательного мужчину, что зачал его. Лицо, которое я сотворила в своей утробе; чистая невинность и любовь сияют на его пухлых щёчках пятилетнего малыша. Он растёт слишком быстро, и я со страхом жду каждого мгновения, приближающего его к превращению в мужчину.

— Что ты там нашёл, мой сладкий? — Его улыбка становится шире, открывая щербинку от выпавшего зуба.

— Червяка. — Он с изумлением указывает на розоватое существо, которое нашёл в земле нашего сада.

Когда я прибыла в Хало двенадцать лет назад, меня передали в руки лорда-командира Мелека Абаддона. Встреча лицом к лицу с командиром после того, как я стала свидетельницей прелюдии к смерти моего брата, возродила во мне желание сражаться… Но это было бесполезно. Он был крупнее и сильнее любого Пустого, которого я когда-либо видела.

Он стал моей погибелью, низвергшей меня в безумие.

Вскоре я узнала, что Пустые берут производительниц в жёны, поскольку их бог благословляет только священные союзы, и Мелек захотел меня — к всеобщему удивлению, включая моё собственное.

— Иди сюда. Помоги мне выбрать, какие цветы мы поставим сегодня вечером на стол.

Солнце медленно прячется за окутанными туманом деревьями и кустами, окаймляющими наш извилистый сад и широкую лужайку; на нежных пурпурных и розовых цветах опасно балансируют капли росы. Первая и единственная настоящая природа, которую я увидела в Хало — это этот островок чудес позади поместья, в котором я теперь живу. В нашем маленьком лесу, раскинувшемся на заднем дворе этого показного здания, находится домик на дереве для Санни, спрятанный достаточно далеко от любых любопытных глаз, которые могли бы заметить нашу тягу к веселью. Это единственное место в этом чудовищном поместье, где мы с Санни чувствуем себя живыми. Само поместье — это разросшееся на два этажа бельмо на глазу, построенное из плотного кремового камня, контрастирующего с железными ставнями и арочными дверями. Здесь могло бы быть, осмелюсь сказать, почти мирно, если бы не мрачные отголоски тюремного заключения, въевшиеся в самую землю и постоянно напоминающие мне о том, что это место — отнюдь не отпуск от реальности.

Теперь это моя жизнь.

Большую часть дней мы проводим на улице, в садах, исследуя прилегающий к нашему участку небольшой лес и играя в любые игры, которые только можем вообразить. Больше всего Санни любит играть в фейри, но мы держим это в секрете. Мой сын знает, что в присутствии его папы некоторые вещи находятся под строгим запретом.

— Вот эти, мама, — говорит он, указывая на поникшие маленькие пурпурные цветы, чьи лепестки слишком велики для их тонких стебельков.

— Отличный выбор. — Я взъерошиваю его густые волосы, так похожие на отцовские, прежде чем сорвать увядающих красавцев.

***

Наши сказки затягиваются. Мне всё равно. Будь я удачливее — а мне редко везёт, если везёт вообще, — Мелек забыл бы о моём существовании и оставил меня в покое. Командир не пришёл домой к ужину, в чём не было ничего необычного. Войны между фейри и Хало за последнее десятилетие становились всё более ожесточёнными. Мэри, наша экономка, сказала мне, что существа из Земель Фейри прорвали западный фронт, продвигаясь к фермерским землям.

— Расскажи мне стихотворение о любви, мама, — бормочет Санни в темноте своей комнаты, зная, что это стихотворение — строжайшая тайна.

— «Найди меня в себе»? — спрашиваю я.