Сильные, толстые пальцы обхватывают мою челюсть и щёку; кажется, моё тело создано специально для него — идеальное совпадение каждый раз. И всё же он забывает, что моя воля сильна, а он принадлежит мне. Благоговение в его пристальном взгляде сквозь ночной полумрак говорит об этом красноречивее всяких слов.

— Ты обсуждал этот план с Реном?

— Не вижу смысла беспокоить всех в этом месте, когда у них нет путей к отступлению. Пусть лучше доживают свои дни в покое.

Услышав его бездушные слова, моё тело оживает. Оттолкнув его, я сажусь; соленс бурлит в крови, возбуждение и гнев пронизывают каждую клеточку.

— То есть ты обрекаешь на смерть целое сообщество только потому, что считаешь, будто у них нет других вариантов? — тихо шиплю я, стараясь не разбудить спящего рядом ребёнка.

Серебряные вихри расплавленной лавы вспыхивают в его глазах, руки сминают простыню.

— Я никого не обрекаю. Я дарую им покой. Возможность, которой, хотел бы я, чтобы у нас не было. Если бы я не знал о планах империи, я бы с радостью оставался в неведении. Однако я знаю все тонкости этой ситуации, и я не позволю тебе или Санни подвергаться опасности. — Он с силой бьёт себя в грудь. — Я в буквальном смысле не могу не защищать тебя от этого. Связь истинных истощает мои резервы. Чёртов зверь внутри меня хочет закинуть вас с Санни на плечи и бежать без оглядки, пока я не доберусь до подземной цитадели Элизии. — Словно в подтверждение его слов, из его горла вырывается тихий рык, который он тут же маскирует кашлем.

— Гипотетически, — когда келпи полетят, — предположим, я согласна. С чего ты взял, что в этой империи мы будем в большей безопасности?

Тёплые пальцы находят мою руку и крепко сжимают её.

— У каждого члена Совета и других высокопоставленных семей есть резиденции в подземной империи. Это уже шумный мегаполис, ничем не отличающийся от Хало. Ты и дети ни в чём не будете нуждаться.

Я презрительно фыркаю себе под нос.

— А как же всё то, что мы уже знаем о Пустых и о том, как они обращаются с фэй — с твоим же собственным видом? С видом твоих детей. Они пьют соленс фэй, они держат серондов, и мы оба знаем, что они не побрезгуют убийством просто ради забавы.

— Всё это никогда не коснётся ни тебя, ни Санни. — В этом нет никакой гарантии. — И Феникс.

Если то, что сказала Сера, правда, Феникс будет больше фэй, чем человеком, и я не могу так рисковать. Я не буду — даже ради мужчины, которого люблю.

— Хватит обманывать себя. Невозможно спрятать то, что у всех на виду.

— Я обеспечил безопасность нашей семье. Разве этого недостаточно?

Мне хочется кричать. Разве этого недостаточно? Почему этого не может быть достаточно? Мой муж. Человек, которому я отдала всю себя, с которым, как я только что узнала, я связана узами истинных, сделал всё, чтобы уберечь меня и наших детей. Но он забывает, что эта борьба никогда не была только ради меня. Речь всегда шла о более глобальной несправедливости. О несправедливости существования моего народа. О неравном распределении власти. Дело никогда не было только в том, кем мы являемся друг для друга. Я мечтаю о безопасности не только для себя, но и для всех остальных, таких же, как я. Так воспитала меня мать. Это её последнее наследие, и я от него не отступлюсь.

— Нет.

Мой ответ тяжёлым грузом повисает в напряжённой атмосфере между нами. Мы сидим в тишине мгновение за мгновением; наше общее упрямство не даёт ни одному из нас нарушить воцарившееся безмолвие.

Но, к моему полнейшему удивлению, Мелек всё-таки заговаривает первым, сдавая позиции.

— Я поговорю с Реном утром.

Снова соскользнув в постель и плотно прижавшись к нему, я беру его гладко выбритое лицо в свои руки.

— Спасибо. — Я целую его так, как мне хотелось с самого начала этого разговора — с обжигающей страстью.

Он стонет, притягивая меня ещё ближе. Я вжимаюсь в него так сильно, насколько позволяет живот.

***

— Ну так как мы назовём эту маленькую крыску?

Вопрос задан в шутку. Но втайне я до смерти хотела поделиться этим с братом. Мы сидим под раскидистой плодоносящей яблоней с видом на большое травянистое поле рядом с открытой обеденной зоной.

Мелек играет в пятнашки с Санни и другими детьми фэй, и я не могу сдержать широкую улыбку, наблюдая за его счастьем, разворачивающимся перед моими глазами. Это всё, чего я хотела. Счастливая семья… Безопасная, счастливая семья. И снова это проклятое слово — безопасная. Мы должны быть в безопасности под куполом Ивы. Их магия сильна. Она выдержит всё, что бы ни приготовил Хало.

Мелек ошибается. Моё единственное сожаление — это фабричные рабочие. Какова будет их судьба во всём этом?