Мой брат плюхается рядом с моим сыном, уже делясь с ним какими-то секретами; мальчик заливисто смеётся, всем телом содрогаясь от хохота. Никс отыскивает меня взглядом, замечая моё благоговение. И тут, без предупреждения, слова Серы всплывают в моей памяти:

«Оставьте Санни с Феникс».

ГЛАВА 27

ПРИНАДЛЕЖИТ ТЕБЕ С БОЛЬШОЙ БУКВЫ «П»

Остаток дня я хожу как в тумане, словно в каком-то причудливом, кристально ясном сне. Моя жизнь не может быть такой. Никому так не везёт. И уж точно не мне. Санни жив, здоров и счастлив. Мелек не сорвался и не устроил кровавую бойню, когда понял, что я невольно затащила его в Земли Фейри. На самом деле он ненавидит Пустых так же сильно, как и я.

И Феникс тоже.

Мой брат вернулся. Он жив. Когда днём нам выдалась свободная минутка, он рассказал мне о своём дерзком побеге на следующий день после того, как меня забрали в Хало. К моему полнейшему изумлению, остальные сборщики молний взбунтовались и набросились на надзирателей, перерезав его путы. Нескольким из них удалось украсть оружие, и они, держа всех под прицелом, угнали работающий грузовик и проехали то небольшое расстояние до линии деревьев вместе с мамой, а Ной и его банда отбросов возглавили эту самоубийственную миссию. И подумать только, я считала, что он вырастет очередным похотливым ублюдком. Как же я ошибалась. Он и его друзья донесли маму до самого безопасного места, и Никс рассказал, что по пути они потеряли нескольких человек.

Когда Никс говорил о ней, он говорил в прошедшем времени, и я поняла, что моя скорбь о потере матери была не напрасной. Она была слишком больна слишком долгое время, и он вспоминал, как она умерла на его руках; солнечный свет освещал её алебастровую кожу, пока он читал ей стихотворение за стихотворением под сенью деревьев. Мама тоже добралась, пусть и всего на несколько часов.

Я слушала его рассказ в полном оцепенении, и с каждой секундой по спине всё сильнее бежали мурашки. Никто не пытался помешать им уехать, дроны просто вырвали куски мяса из некоторых из них. Никс сказал, что получил пулю в ногу.

Но он умолчал о том, какие за этим должны были последовать наказания. Слишком страшные, чтобы даже пытаться их осознать. Люди не покидают фабрики просто так, без последствий. Без сомнения, в тот день пострадало или погибло множество невинных людей из-за того, что горстка смельчаков сделала ради спасения моего брата и матери, и это та мысль, которая будет вечно скрести на душе.

Никс также спросил про Мелека. Я сказала ему, что он был простым надзирателем в Академии, который не разделял идеалы Хало, и мы влюбились и сбежали вместе. Это прозвучало очень невинно. У меня просто не было сил разбираться с тем, что бы сделал мой брат, узнай он правду. Мне не нужно, чтобы мой муж и брат сошлись в смертельной схватке из-за какого-то больного, извращённого чувства чести.

Нам предстояло обсудить ещё так много всего, а я уже едва держала глаза открытыми.

Ближе к вечеру я настолько выбилась из сил, что мне пришлось пойти прилечь обратно в дом Рена. Каким бы соленсом Мелек ни напоил меня прошлой ночью, его действие закончилось, и когда я проснулась, руки Серафины лежали на моём облачённом в платье животе.

— О, боже. Сера, ты меня напугала.

— Упс, извини. Я просто проверяла, как вы тут с малышкой. — Её пальцы с тёмно-розовыми кончиками массируют мой бок, надавливая на особенно чувствительное место, заставляя меня поморщиться. — Хм-м. Думаю, нам стоит завершить твоё исцеление.

— И что это значит на этот раз?

Она переходит к моей спине и начинает растирать точки, которые волшебным образом встают на свои места. Я готова расплакаться от облегчения.

— Я уже приготовила тоник, который тебе нужно выпить. Это довольно стандартная смесь для беременных, с добавлением капли моей крови, чтобы помочь заживить те надоедливые скрытые внутренние раны, которые ещё остались.

Убрав руки, она даёт мне возможность лечь на спину, подложив под неё стопку подушек. Я, не мигая, смотрю в озорные зелёные глаза, размером чуть ли не с блюдце, с их всевидящим взглядом.

— И?

— И, я знаю, твоему истинному это не понравится, но мне нужно провести обследование кожа-к-коже. Обычное дело, — добавляет она, проводя рукой над моей натянутой кожей. — Мне легче считать твоё тело, если я могу положить руки прямо на ту область, где находится ребёнок.

Я устало щурюсь.

— В этот раз твой рот будет участвовать?

В её глазах вспыхивает озорной огонёк, и сладкий звенящий смех окатывает меня, мгновенно расслабляя мышцы.

— Боже, думаю, ты пока мой самый любимый человек. И, возможно, твой брат. Он весьма очарователен.

— Я не хочу знать, насколько очаровательным ты считаешь моего брата, Сера.

По правде говоря, меня бы стошнило от одной этой мысли. Никс только-только вернулся в мою жизнь. Мне бы хотелось побыть с ним подольше, прежде чем Сера вонзит в него свои коготки.