Её слова не удивляют меня. Но они определённо интригуют.

— Сколько раз Мелек давал тебе свою кровь? — спрашивает она.

Этот вопрос застаёт меня врасплох. Я хрипло переспрашиваю:

— Откуда ты знаешь?

— Та единственная капля крови, которую я тебе дала, будет циркулировать в твоём организме на протяжении всего лунного цикла. Но то, что я уже чувствую в твоей крови — это он. Сильнее, чем твои дети. Сильнее, чем связь истинных. Он пульсирует в твоих венах. Его кровь не излечит глубокие или наследственные раны, но так как ты человек, это эффективное средство для заживления свежих, поверхностных травм. И ещё это отлично работает как метка истинного. Ни один фэй не сможет не заметить, кем вы двое приходитесь друг другу.

— Да ты издеваешься. — Слова так и сыплются из меня. Ему точно понравится это узнать.

— С таким же успехом у тебя на лбу могло бы быть татуировка «Мелек».

Свист срывается с моих губ, за которым следует зарождающийся тяжёлый смешок.

— Серьёзно, Сера?

— Я просто говорю всё как есть. Ты принадлежишь этому мужчине. — На её губах появляется лукавая ухмылка. — И, надо сказать, не самому плохому мужчине.

— Эй. — Я толкаю её в руку. — Найди себе собственного красавчика, чтобы пялиться.

— Ладно. Придётся довольствоваться твоим братом.

— Фу-у. Пожалуйста, прекрати.

Раскатистый смех эхом разносится по комнате, дверь распахивается, и летающий снаряд — он же Санни — с размаху приземляется на кровать рядом со мной, дёргая меня за руку.

— Мама, мама! Мы с папой и дядей Никсом играли в футбол на улице с другими детьми! — восторженно кричит он. — Это было так весело! Мне тут так нравится!

Свернувшись калачиком у меня под боком, он позволяет мне гладить его потной голове, а я тем временем проклинаю тот день, когда его мир рухнет. Мир, в котором, по словам его сестры, нет места ни его отцу, ни мне. Как я буду жить без моего солнышка? Я уже однажды не смогла без него жить. Он спас меня. Как я могу поверить неясным словам нерождённого младенца, когда всё, что я считаю реальным, находится прямо перед моими глазами?

Широкие плечи загораживают дверной проём, взъерошенные волнистые волосы венчают лицо, излучающее чистую, суровую мужественность. У меня никогда раньше этого не было. Мы никогда не делили нашу любовь. Я больше не одна.

Некогда невозмутимый командир одаривает меня улыбкой, затмевающей все улыбки на свете, разглядывая нас, и я не могу удержаться, чтобы не ответить на его опасный блеск в глазах.

Кровать прогибается, когда Серафина встаёт.

— Что я тебе говорила, Шторми? Принадлежишь с большой буквы «П».

ГЛАВА 28

ЭТО НЕ ТО МЕСТО, КОТОРОЕ МОЖНО ПОКИНУТЬ

В ту ночь, лёжа в уютной кровати в коттедже Рена, я чувствую, что с мужчиной, свернувшимся калачиком у меня за спиной, что-то не так. С того момента, как мы узнали, что Никс жив, он стал тихим и задумчивым.

Слегка повернувшись, я спрашиваю в темноту:

— Что случилось?

Мелек прочищает горло своим фирменным грубым кашлем.

— Нам нужно поговорить.

Зловеще. Расплывчато. Обожаю такое.

Если бы у меня были силы сесть, я бы села. Но вместо этого я устраиваюсь поудобнее, глядя на густую крону над нами, сквозь которую пробивается лунный свет. Санни крепко спит рядом со мной, и сейчас мне бы очень хотелось обладать его детской, беззаботной натурой.

— Хорошо.

— Хорошо, — повторяет муж — должна добавить, с некоторой долей снисходительности. Он лежит на боку, смотрит на меня сверху вниз и перебирает кончики моих волос.

Сделав судорожный вдох, я чувствую, как его запах проникает в самое нутро; этот мягкий, опьяняющий аромат возвращает мне равновесие.

— Прежде чем ты начнёшь, я хочу, чтобы ты услышал меня: я не намерена обсуждать ничего, кроме того, что мы остаёмся здесь. Будем семьёй. Так что я отвечу на вопрос до того, как ты его задашь. Я никуда не поеду.

— Жена. — Его голос звучит хрипло, но так сладко, скользя по моей коже и вызывая россыпь мурашек по всему телу. — Просто выслушай меня. Это всё, о чём я прошу.

Резкий пинок изнутри живота. Двое против одного. Отлично.

Слегка надавив на выпирающую ножку, я отвечаю:

— Ладно.

— Хорошая девочка, — нежно мурлычет он, целуя меня в лоб.

Приподнявшись, я вижу, как белки его глаз ярко блестят в темноте, устремлённые на меня. Я не могу сдержать свою дерзость, когда мы в таком положении, поэтому язвительно добавляю:

— Ну, давай, выкладывай. — Непреодолимое желание прижаться к его губам накатывает с такой силой, что я быстро отворачиваюсь, пытаясь сосредоточиться. Он хочет увезти тебя отсюда, помнишь?

Его пальцы нащупывают бретельку моей ночной рубашки и начинают бесцельно играть с тонкой тканью.

— Наше время в этом месте вышло. Без сомнения, в Хало уже готовятся к эвакуации. Если мы останемся здесь, мы покойники. Если одолжим пару келпи, сможем вернуться в Хало через пару дней. В безопасность.