— Только сегодня вечером. — Мои губы складываются в самую умоляющую надутую гримасу. Магия, которой владеют фэй, спасёт нас. Он может в это не верить, но я верю. Ничто созданное человеком не способно уничтожить нечто настолько чистое. Только не Иву. Если понадобится, я буду верить за нас двоих. А это значит, что мы заслужили это. Сегодня вечером, в «Ферн Белл», просто быть собой. — Пожалуйста. Только в этот раз.

Он берёт меня за подбородок, притягивая моё лицо к своему.

— Не делай такое лицо. — Я знаю, что он сдался. — Я выпью это чёртово вино, при условии, что завтра ты согласишься уйти со мной.

— По рукам. — Я притягиваю его к себе, чтобы скрепить сделку сокрушительным поцелуем. Если он однажды солгал ради нашей «безопасности», я тоже могу солгать. Мне всё равно, что он говорит. Я не заберу отсюда ни Санни, ни Феникс. Растворяясь в нём и отставив свой напиток в сторону, я решаю убедить его остаться. Надеюсь, вино фейри в этом поможет.

***

— Мелек, прекрати. — Я отталкиваю его руку, пытающуюся пробраться мне под платье, пока мы покачиваемся на танцполе под медленную песню музыкантов. Освещение внутри дерева тускнеет, мерцая оранжевыми и красными бликами. Романтично.

Он даже не утруждает себя словами. Мой муж тихо рычит. Тембр этого звука, задерживающийся на моём ухе вместе с прикосновением его губ, заставляет меня изнывать от желания. Он выпил каждый бокал вина фейри, который ему всучили. Рен постарался на славу.

Этот новый, расслабленный Мелек совсем другой. Я ещё не решила, нравится ли он мне таким больше, или же я предпочитаю его грубые и угрюмые версии, но с вином фейри в крови он определённо стал более распускающим руки.

И он такой не один. Окинув взглядом зал, я замечаю множество фэй и людей, зажатых по углам, целующихся и трущихся друг о друга. В воздухе витает густая, эротическая тяжесть.

Мелек прижимается грудью к моей спине, его карающие пальцы снова забираются мне под короткую юбку — результат моего похода по магазинам с Серой, которая уже целую вечность назад скрылась в толпе гуляк. На этот раз я не останавливаю его продвижение. Я позволяю ему исследовать меня.

— На тебе нет белья. — Его губы у моего уха; он отчаянно стонет, обнаружив, что я обнажена.

— У них его просто нет. — И я ничуть не злюсь по этому поводу. Быстрый и лёгкий доступ сейчас очень даже кстати.

Пальцы скользят по внешнему краю моего истекающего соками лона; мой истинный намеренно игнорирует то самое место, где я хочу его чувствовать. Мои бёдра непроизвольно выписывают круги вслед за его рукой, его твёрдый как камень член вжимается в меня.

— Я мог бы заставить тебя кончить прямо здесь, на танцполе, и никто бы ничего не заметил, — дразнит он.

Мои глаза широко распахиваются от его слов, и я замечаю рыжеволосого человека с тёмными глазами, который наблюдает за нами с другого конца танцпола, прислонившись к внутренним стенам из коры в «Белл» — как все любовно называют таверну. Я хочу отстраниться и сказать мужу, что это не так. Но что-то меня останавливает.

Рыжеволосый мужчина облизывает губы и делает шаг вперёд. Я в ожидании оглядываюсь. Он идёт не сюда. Он идёт не сюда. Какая-то пара преграждает ему путь, покачиваясь под музыку. Я с шумом выдыхаю застрявший в лёгких воздух. Проне…

Он огибает другую группу танцующих и оказывается прямо передо мной — достаточно близко, чтобы дотронуться. Дело не в том, что этот мужчина непривлекателен; это что-то другое — связь истинных — кричит внутри меня. В Хало никто никогда не проявлял ко мне интереса. Я была грязной «свиньёй», порченой, и принадлежала командиру. Я была неприкасаемой.

Здесь, похоже, действуют другие правила. Я напрягаюсь, и рука Мелека мгновенно замирает, почувствовав мою тревогу. Проигнорировав стоящего перед нами мужчину, я поворачиваюсь в объятиях мужа.

— Эй. — Я кладу руки ему на грудь, лаская её поверх чужой одолженной рубашки. — Давай вернёмся в коттедж.

Откинув голову назад, я замечаю безошибочно узнаваемое сияние серебряных вихрей, плавающих в море серого. Мерцающие огни, гирляндами висящие над нами, переливаются в той силе, которую я вижу в его глазах — магии, способной убивать одним прикосновением. Будучи командиром, он ничего не упускает из виду, даже напившись вина фейри. Его взгляд скользит мимо меня; я надеюсь, что он увидит только танцующих. Перемена происходит мгновенно. В своём нынешнем состоянии у него нет никаких шансов увидеть что-либо, кроме ярости.

Он задвигает меня за спину, оскалившись на мужчину-человека. Это движение трудно назвать едва заметным. Все в нашем непосредственном окружении пятятся назад — и фэй, и люди, включая рыжеволосого, осознавшего свою ошибку.

— Я думал, они люди. Я думал, они люди, — бормочет он, обращаясь ни к кому конкретно.

— Идиот. Ты не должен подходить к беременной жене истинного фэй, особенно когда он под вином фейри. Ты смерти ищешь? — Это Рен. Я обмякаю от облегчения. Этот фэй уже слишком часто спасал мою задницу. Мне правда нужно придумать, как его отблагодарить.

— Мелек, со мной всё хорошо. Давай вернёмся домой, к Санни.

Снова сосредоточив внимание на нём, я обнаруживаю, что мой муж словно покинул это дерево, уступив место кипящему от ярости зверю, его грудь неровно вздымается. Только не снова.