— Какое нетерпение. — Сера стоит так близко, что я чувствую её цветочный аромат. Она на голову выше меня, и я чувствую себя зажатой между ними двумя. Взяв мои руки, она кладёт их поверх рук моего истинного. Её лукавая улыбка отражается в глазах, когда она смотрит на меня сверху вниз.

Взяв меня за подбородок, она наклоняет мою голову к себе, не давая Мелеку шанса пойти на попятную. Я чувствую прикосновение мягких, пухлых губ, на вкус напоминающих сахарную пудру. Муж напрягается у меня за спиной. Давая ему понять, что я принадлежу только ему, я вжимаюсь в его твёрдое тело, переплетая наши пальцы.

Сера проталкивает свой язык между моих губ, посылая разряд тока по моему телу. Она нежно обхватывает моё лицо, её прикосновения так отличаются от пылкой потребности Мелека. Разноцветная фэй, кажется, мягко ищет что-то, с любопытством исследуя мой рот. Я бы не назвала это сексуальным. Это приятно и нежно, наполняет живот бабочками, ни хорошо, ни плохо; моё тело просто знает, что это не тот, кого оно действительно хочет.

Пока наши языки медленно танцуют, моя кожа начинает зудеть. Мне хочется освободить руки и начать чесать раздражённые места. Но я сохраняю неподвижность ради мужа. Мелек начинает тихо рычать у меня за спиной, путая мои чувства, заставляя моё лоно ныть от желания к нему. Серафина делает последний мазок языком, прежде чем отстраниться, оставляя нам широкое пространство. Её взгляд падает на мой живот, и она хмурится.

— Что не так? — спрашиваю я обычно жизнерадостную фэй.

Она поднимает на меня глаза, в уголках её рта залегают лёгкие морщинки.

— Она просит передать тебе кое-что.

— Она?

— Твоя малышка.

Теперь настаёт моя очередь хмуриться.

— Она сказала, что тебе нужно вернуться с Мелеком и оставить Санни с Феникс.

Она разводит руками; недоумение отражается на наших лицах.

— Я не совсем понимаю. Младенцы всегда были проводниками, пока с возрастом не теряли дар видения, но кто такая Феникс?

— Феникс — так мы назовём малышку, — подаёт голос Мелек, что приносит мне облегчение, учитывая, что у меня отнялся дар речи. Моя нерождённая дочь сказала мне, что я должна вернуться в Хало с Мелеком? В какие игры она играет? Вся суть нашего прихода сюда заключалась в том, чтобы никогда больше туда не возвращаться.

— Но как ты можешь оставить Санни с Феникс, если Феникс застряла там? — Она указывает на мой неоспоримый живот. — И поверь мне, ей сидеть там ещё добрых три недели, если только она не решит иначе. Младенцы иногда бывают непредсказуемы. Так что нам нужно поговорить об исцелении твоей матки, чтобы подготовить её к предстоящим родам.

— Я… Хорошо?

— Поцелуй — это более простой способ для меня прочитать твоё тело и одновременно исцелить его. Таким образом я не могу залечить глубокие раны, только поверхностные. В следующий раз тебе понадобится моя кровь и более мощный энергетический обмен. — Она постукивает острым ногтем по губам. — Этот сладкий вишнёво-ванильный вкус дал мне представление о том, что я могу найти…

Фэй ступает по очень тонкому льду, и она это знает.

— УХОДИ. — Мелек содрогается, прижимая меня к себе до боли, и Сера спешит ретироваться, хихикая, прежде чем закрыть за собой дверь.

Эта женщина просто не может сдержаться; её игривость возвращается с удвоенной силой. Не считая мамы и Мэри, она единственная женщина в моей жизни, с которой я могу представить себе близкие, возможно, даже дружеские отношения.

— Эй. — Я похлопываю по безжалостной хватке мужа. — Она просто дразнит тебя.

— Скажи это той части меня, которая хочет перегрызть ей глотку, зная, что она попробовала на вкус то, что принадлежит мне, почувствовала запах того, что принадлежит мне. Р-Р-Р-Г-Х-Х.

Он всегда был собственником, с нашей самой первой встречи. Теперь всё встаёт на свои места.

Я поднимаю руку и вижу гладкую, безупречную кожу; даже шрамы на ладонях снова поблекли.

— Она сделала то, о чём я просила.

Он дуется. Я это знаю. Высвободившись из его объятий, я поворачиваюсь и тянусь к его шее. Он наклоняется, предоставляя мне доступ.

— У тебя, может, и нет времени, чтобы трахнуть меня до потери пульса, но его определённо достаточно, чтобы зацеловать меня до беспамятства.

— Жена, я так сильно, блядь, тебя люблю.

Я замираю. Он подхватывает меня на руки.

— Что случилось?

— Ты никогда раньше этого не говорил. Я не ожидала.

Я скольжу взглядом по его поразительным чертам лица; его загорелая кожа так похожа на кожу нашего сына. Квадратная челюсть, покрытая недельной щетиной, потому что он знает, что мне это нравится. И эти клубящиеся железом и металлом радужки — смесь фэй и Хало. Человек, разрывающийся между двумя мирами.

— Я люблю тебя.