Клянусь, во второй раз за двадцать четыре часа я вижу, как на его глазах блестят слёзы, но он впивается губами в мой рот слишком быстро, чтобы я успела их разглядеть, и я полностью растворяюсь в нём. Поцелуй Серы не идёт ни в какое сравнение. Если то был поцелуй, то это был лишь лёгкий чмок по сравнению с тем неземным, всепоглощающим чувством, дёргающим за струны моего сердца, когда губы Мелека прижимаются к моим. Уверена, мой запах сейчас разносится повсюду, и от этого я только больше схожу с ума, зная, что муж чувствует, что он со мной делает.

Мелек отстраняется, прижимаясь своим лбом к моему.

— Ну как? — выдыхаю я.

Он жадно глотает воздух и рычит:

— До беспамятства.

— Отлично. А теперь пошли к нашему сыну.

ГЛАВА 26

ИЗ ПЕПЛА ОН ВОССТАЁТ

Мы встречаемся со всеми на большой открытой обеденной зоне, где ряды длинных деревянных столов тянутся на расстояние двух или трёх коттеджей фэй. Столешницы выглядят так, словно вырезаны из одного цельного куска древесного ствола. Фэй и миниатюрные крылатые создания самых разных цветов сидят вокруг, оживлённо болтая; крылатые существа присаживаются на плечи и порхают между столами. Крона деревьев здесь более густая, плотно сплетённые лианы защищают ужинающих от непогоды.

Кажется, всё в Иве разделено какими-то природными барьерами, продуманными перегородками, очень похожими на те лианы, с помощью которых фэй удерживали Мелека между келпи.

К этой зоне примыкает большая лужайка, где дети бегают за мячом. Атмосфера царит просто праздничная.

Тут и там рядом с необычными фэй виднеются небольшие группки людей, что не должно было бы меня удивлять. Но меня это удивляет. Сколько из них с карими глазами? При мысли о брате сердце сжимается от боли, ведь я знаю, что не найду его здесь.

Найди меня в своём сердце, где мы равны. Эти слова стучат в висках набатом, пока я прохожу мимо карих глаз всевозможных оттенков — больше, чем я видела с тех пор, как покинула фабрику молний.

Идя вперёд, я любуюсь красотой низко свисающих лиан, цветущими над головой персиковыми цветами, а сквозь небольшие просветы в кроне сияет ослепительно-голубое небо. Это так нереально. Этот лес. Эта красота. Эти краски.

Сера ведёт нас к столу в самом центре, где я замечаю Санни; он сидит и уплетает из огромной миски что-то, похожее на мороженое. Он откусывает просто гигантский кусок, его глаза, кажется, больше желудка. С набитыми щеками он поднимает взгляд, замечает нас и тут же вскакивает со стула.

Сияя от восторга, он во всё горло кричит, с трудом проглотив еду:

— Мама! Папа!

Его непослушные тёмно-каштановые волосы, которые я отказываюсь стричь, потому что они делают его слишком похожим на Мелека, спадают на глаза волнами; он смахивает их и несётся к нам, лавируя между фэй и людьми. Мой муж садится на корточки рядом со мной, всё ещё крепко сжимая мою руку, и наш сын на бешеной скорости влетает в его объятия.

Счастье Мелека безгранично.

— Я скучал по тебе, сынок.

Санни отстраняется.

— Ты снова можешь говорить?

Я убираю волосы с лица нашего дикарёнка.

— Да. Я его починила, — хихикаю я.

Мелек одаривает меня взглядом из серии «ну подожди, вот останемся наедине». С моим только что исцелённым телом мысль о том, что он снова оставит на мне свои метки, заставляет желание сгущаться в венах. То, как моё тело мгновенно реагирует на него, до сих пор выводит меня из себя.

Выпустив мою руку на секунду, он сажает Санни себе на плечи — любимый способ передвижения нашего сына — и мы втроём, держась за руки, идём к столу. Мой разум просто плавится от того, насколько идеален этот момент. Я держу рот на замке, чтобы не сглазить. Некоторые фэй провожают нас любопытными улыбками, но в основном на нас никто не обращает внимания.

— Наконец-то, — бормочет Рен с набитым фруктами ртом. Моё внимание привлекает блеск серебряных и золотых колец. — Ему оставалось пару раз укусить, прежде чем он собирался бежать обратно в коттедж, и я уже начал бояться за его маленькие глазки.

— Ох, Ренфир. — Сера садится рядом с ним и игриво хлопает его по плечу. Мы с Мелеком и Санни садимся напротив них.

Рен передаёт Санни его еду, и он делится с Мелеком и мной кусочком. Странный фруктовый вкус оставляет на языке восхитительное кисло-сладкое послевкусие. Я уже собираюсь спросить, как мне получить порцию этой необычной еды, когда появляется группа фэй и ставит на наш стол ещё несколько керамических мисок, а также тарелку со свежеиспечённым хлебом.

— Как только проголодаетесь, просто садитесь за стол. Наши повара принесут вам блюда дня.

— И всё? — Следом появляются кувшины с кристально чистой лимонной водой.

— И всё. В Иве у каждого есть своя работа. Мы все равны. Каждый вносит свой вклад. У нас есть мудрецы, которые помогают направлять нашу общину. В конечном счёте мы несём ответственность за каждое живое существо под этой кроной. Мы — семья.

Его слова затрагивают какую-то неизведанную струнку тоски внутри меня. Они — семья. Они делают это вместе. Это не закон джунглей, где выживает сильнейший. Здесь они просто заботятся друг о друге, потому что так легче.