Ослабевшая рука снова потянулась к вывернутой ноге. Из-под штанины выглянуло нечто белое. Я сотворила маленький клинок, разрезала лозы, перебралась через Берди и выхватила палочку, привязанную к икре. Магия покинула ее тело. Поток камней ударил меня и отбросил назад.

Берди закричала, требуя вернуть палочку, но я крепко держала ее и не собиралась отпускать.

Прокатившись по траве, я почувствовала, как Рен ставит меня на ноги и тащит за собой.

— Бежим! — поторопил он.

Мы помчались через поле, в глубину стадиона и вышли с другой стороны. Позади раздавались шаги Мэриголд и Уилбура.

За дверями Рен сорвал окровавленную рубашку, вытер бок и сжал ткань в кулаке, не сбавляя шага.

Без палочки Берди не могла с нами сравниться, но я все равно не замедлялась. Нужно было унести ее как можно дальше и спрятать там, куда Берди никогда не доберется. Я без конца оглядывалась, ожидая увидеть преследующую нас Вампиршу. Но, возможно, она сдалась: Берди так и не появилась.

Мы не останавливались и бежали через Стонущий лес. Лишь при других студентах переходили на шаг, натягивали улыбки и старались держаться непринужденно. Я тяжело дышала. Мэриголд вела нас, свернула с тропы в чащу, чтобы выполнить последнюю часть плана. Палочку я держала скрытой, но ее темная сила будто просачивалась в кожу и искушала применить магию. Внезапно я поняла, что с моих рук на нее, должно быть, попала кровь Рена.

Зов палочки невозможно было отрицать. Он звучал в центре груди и требовал ответа. Ее нужно было использовать. Она этого хотела. Если уступить, я стану такой, такой могущественной. Достаточно позволить опьяняющей магии овладеть мной и поселиться в трещинах души. В конце концов, Камни Гильдии украла я. Если палочка кому-то и принадлежала, то мне. Настоящие друзья поймут и пожелают мне такой силы. А если нет… их можно заставить замолчать.

Я содрогнулась, отвергла эту мысль и стиснула зубы, сопротивляясь могуществу. Но это было так, так трудно. Сила словно уже жила в крови, стала частью меня, которая никогда не отпустит. Наверное, именно так чувствовала себя Берди в ее власти. Теперь, лишившись палочки, она наверняка будет жаждать ее и искать до края света. Но я не могла позволить ей вернуть палочку. Она моя. Положена мне по праву. Я ее заслужила.

— Здесь подойдет, — сказала Мэриголд, останавливаясь на лесной поляне.

Я замерла рядом с друзьями. Они выжидающе смотрели, желая, чтобы я выполнила решение. Но кто дал им право решать судьбу палочки? Разве не мне решать, что с ней делать?

Они завидовали. Вот в чем дело. Хотели забрать камни, украсть у меня. Но я была величайшей воровкой, которую когда-либо знала эта земля. Я похитила бесценные драгоценности из самого чрева Дворца Душ. Я не меньше королева, чем правившая государством Вега.

Нет… зачем отказываться от палочки, если я доказала, что достойна? Они считали меня безумной, когда я решила ее украсть, а теперь перед ними лежало доказательство моих способностей, и они хотели его отнять.

Я провела большим пальцем по рукояти. Руны гудели неисчерпаемой силой, пируя на крови Рена. Рен. Тот, кто уезжал и бросал нас. Бросал меня. Он сам сказал, что ни о чем не жалеет. Уйдет и ни разу не оглянется на Львицу, которую считал неспособной завладеть этим сокровищем. А может, он намеревался забрать мою палочку с собой…

Я посмотрела на так называемых друзей, и подозрение затуманило мысли. Мэриголд с бесчувственным взглядом. Уилбур с чрезмерным дружелюбием. Теперь я видела дьяволов в их глазах, видела правду, которую они пытались скрыть.

Я подняла палочку и направила на того, кто ранил больнее всех, из-за кого сердце рвали невидимые когти.

— Никаких сожалений. Так ты сказал, да, Рен? При первой же возможности сядешь на корабль и уплывешь куда угодно. Но чего ждешь? Ты мог уехать, однако все еще здесь. Теперь я знаю почему.

— О чем ты? — ошеломленно спросил он.

Очередная ложь проступила на лице.

— Если хотел уехать, мог это сделать. Но ты понял, что есть причина остаться, правда? Увидел палочку и решил, что она должна принадлежать тебе. Поэтому выжидал, а теперь…

— Палочка ее развращает, — перебила Мэриголд. — Ее накормили слишком большим количеством крови, пролитой насилием.

— Дыра святой лазоревки, — ахнул Уилбур. — Нужно ей помочь.

— Фи, — тихо произнес Рен, возвращая мое внимание. — Я остался не из-за палочки.

— Лжец, — прорычала я и вскинула свободную руку.

Сила камней хлынула в кровь, наполняя кожу дикой энергией.

— Я сказал, что не буду сожалеть. Но не сказал, что мое сердце не разобьется, — рявкнул он.

Что-то в его голосе помешало мне нанести удар. Рен шагнул ближе, не моргая и пронзая меня знакомым, темным, пылающим взглядом.