— Вот видишь, в этом твоя проблема. Ты не отпустил прошлое, — сказала Фелисия. — Это больше не твое королевство.

— Нет, — тяжело признал я. — Но скоро оно снова будет принадлежать моей семье, если мне удастся им помочь.

— Бедный маленький призрак, — проворковала она. — Я знаю, каково это — наблюдать за ними. Наши детеныши продолжают жить, пока мы растворяемся в прошлом. Мы так сильно их любим, но прошлое не может догнать настоящее. Нам не положено вмешиваться в происходящее сейчас.

— На этот раз положено. Я уверен, — яростно возразил я.

Азриэль кивнул.

— Он прав, Фелисия. Думаю, мы способны им помочь, а твоя история может дать необходимые знания.

— Тогда продолжайте. — Она слегка нахмурилась, словно нам сочувствовала, и указала на зеркало. — Я не скрываю правду. Просто у тебя нет терпения.

— Ладно, — проворчал я. — Но клянусь звездами, эта история должна скоро закончиться.

— Так и будет.

Печаль отяжелила ее черты, а в глазах вспыхнули ужасы, показавшиеся дурным предзнаменованием.

— Обещаю.

Ошеломленная тишина, заполнившая комнату, оказалась совсем не тем, чего я ожидала. Может, аплодисменты? Всеобщее вставание? Хлопок пробки от бутылки шампанского? Нет?

Я провела ладонями над четырьмя крупными самоцветами на журнальном столике Рена и для пущего драматизма пошевелила пальцами.

— Ого, — выдохнула Берди, придвигаясь ближе и протягивая руку к камням.

Мэриголд медленно кивала. На лице застыло загадочное, задумчивое выражение, но одна бровь ползла к линии волос. Учитывая обычную невозмутимость девушки, это, пожалуй, означало чрезвычайное потрясение.

Рен стоял позади меня, тихий, как утка, которая сдерживает газы. Я не хотела оборачиваться, потому что, может быть, совсем чуть-чуть, его мнение было для меня важнее всех остальных. Уилбур все еще находился во дворце. Будь он здесь, наверняка разразился бы потоком «ох, мои голубчики» и «вы только поглядите».

— Ну же, скажите хоть что-нибудь, — взмолилась я, услышав, как Рен подошел ближе.

Он схватил меня за запястье, и внутри разгорелось ревущее пламя. Ожог оказался таким сильным, что пришлось на миг закрыть глаза и взять себя в руки. В ушах грохотал только бешеный пульс. Рен резко развернул меня, и показалось, будто я кружусь на вершине облака, едва сохраняя равновесие на краю пустоты.

Чтобы не упасть, я уперлась ладонью ему в грудь. Не хотелось поднимать взгляд, видеть гнев, искрививший губы перед тем, как он осыплет меня ругательствами за невероятно безрассудный поступок. Но грубая ладонь обхватила мое лицо. Я моргнула и осмелилась посмотреть ему в глаза. Там плескались океаны гордости и восхищения, а еще — возможно, я сошла с ума, — любовь. Не дружеская, а та, вокруг которой мы кружили уже несколько месяцев.

— Ты еще удивительнее, чем я представлял, Фи. И мне чертовски жаль, что я в тебе сомневался.

Слова звучали жестко, но окутали сердце мягчайшими перьями. В следующее мгновение его рот накрыл мой, и голову охватило ни с чем не сравнимое головокружение. Пальцы вцепились в рубашку и притянули Рена ближе. Поцелуй был жестким, теплым и полным обещаний. Он закончился гораздо раньше, чем мне хотелось, оставив мучительную жажду большего.

Уголок его губ приподнялся. Я отступила и обернулась, желая увидеть реакцию остальных. Мэриголд почти не отреагировала, по-прежнему сосредоточенно изучая камни. Зато лицо Берди исказилось, а глаза сверкнули.

— Что, во имя звезд, это было? — рявкнула она.

От вызова в ее голосе моя спина выпрямилась.

— Поцелуй. У тебя с этим проблемы?

— Мы должны быть командой, — холодно произнесла Берди. — Если вы двое сойдетесь, равновесие нарушится.

— Не говори глупостей, Берди, — отчитал ее Рен. — Мы не сходимся.

Я удивленно посмотрела на него. Выговор обжег и меня.

— Нет, — согласилась я, чувствуя ком в горле, пока стены Рена снова поднимались, а взгляд не поворачивался ко мне. — Мы просто поддались волнению. Дружеский поцелуй, правда, Рен?

— Правда, — с такой убежденностью ответил он, что ожог стал еще глубже.

Послышался звук открывающейся двери. Мы все напряглись. В мыслях замелькали ФБР и королевская стража, магия затрещала на кончиках пальцев. Я схватила камни и сунула в карман, а когда повернулась навстречу опасности, Рен уже заслонил меня от коридора.

— Сорви ромашку и назови ее розой, — разнесся голос Уилбура, и напряжение покинуло тело. — Ты справилась, дорогая Фелисия!

Он обогнул Рена и подхватил меня на руки. Щекочущие усы коснулись щеки вместе с поцелуем, а потом Уилбур запел какую-то старую безумную военную песню о пятидесяти солдатах, победивших тысячу. Ко второму припеву я запомнила слова и пела вместе с ним, воздев руки. Уилбур запрыгнул на стол, сбросил туфли, закатал штанины и пустился в дикий босоногий пляс. Я смеялась так сильно, что забыла о напряжении и наконец сполна насладилась своей славой.

* * *