— А вот я почти забыл, — сказал я, вспоминая, как расцеловал его в обе щеки, назвал братом, потом забрался на крышу Вечного Дворца и собственноручно изобразил там созвездие Ориона и звезду Вега.

— Я часто вспоминаю ту ночь, — рассмеялся Азриэль. — Помнишь, как Флоренс Грас голышом встала на руки и велела Рэдклиффу сбить яблоко с ее ступни?

— Как такое забыть?

Смеясь, мы завернули на лестницу и обнаружили, что путь преграждает обнаженный мужчина. Оседлав огромного летящего Пегаса, он наклонился в окно и целовался ни с кем иным, как с Кларой Орион.

— Клара? — ахнул Азриэль.

Дочь резко обернулась к нему.

— Вот дерьмо. Привет, пап.

Она искоса взглянула на мужчину. Тот уперся рукой в оконную раму, а на лице застыло соблазнительное выражение. Застань я его за поцелуями с одной из моих дочерей, мигом стер бы эту ухмылку.

— Кто это? — с живым интересом спросил Азриэль и шагнул вперед, протягивая обнаженному мужчине руку.

— Рет, — представился тот и пожал ее. — Полагаю, вы обо мне слышали?

— Боюсь, что нет, — ответил Азриэль.

— Он уже уходит, — поспешно вмешалась Клара.

Рет заметно сник, когда она его отшила, и отвел Пегаса от окна.

— А я… думал, мы могли бы полетать, Клар.

— Правда? — с надеждой переспросила она.

— Тогда не смеем вас задерживать, — сказал Азриэль, взял дочь за руку и помог забраться на подоконник. — Ввысь и вдаль, как говорится.

Клара одарила его самой широкой улыбкой, какую я когда-либо у нее видел. Рет помог ей устроиться на спине Пегаса, отсалютовал Азриэлю и улетел под восторженные возгласы девушки.

Азриэль с тихим смехом еще немного смотрел им вслед, а потом повернулся ко мне.

— Ты просто позволишь ей улететь с незнакомцем? — удивился я.

— Он не незнакомец. Его зовут Рет.

Азриэль продолжил подниматься по лестнице, и я зашагал рядом.

— Кроме того, она уже давно не нуждается в моем одобрении. Клара вправе делать что пожелает, а этот новый приятель, похоже, доставляет ей удовольствие. Пока так и остается, я буду радоваться ее счастью. Одним звездам известно, как сильно она его заслужила.

— А если он окажется кретином? — прорычал я.

Азриэль бросил темный взгляд, напомнивший о временах Академии Зодиак, когда мы вместе постоянно попадали в неприятности.

— Тогда я буду не столь сговорчив, — пообещал он.

В глазах блеснула жажда насилия, и мое сердце забилось сильнее — или почти показалось, что забилось. Захотелось нырнуть в одно из прошлых воспоминаний и снова оказаться вместе с ним в гуще драки.

— К тому же едва ли он окажется хуже Лайонела Акрукс.

Азриэль содрогнулся от этой мысли, а я промолчал. Вкус Роксаньи в мужчинах и без того оставлял желать лучшего, но не представляю, что сделал бы, если бы одна из моих дочерей связалась с Убогим Лайонелом.

Мы добрались до покоев Фелисии. Перрси впустил нас и повел по скрипучему кораблю. Я любовался раскинувшейся вокруг сияющей водой под лунным светом. Иллюзия казалась восхитительно настоящей.

Перрси привел нас на нижнюю палубу. Фелисия восседала на деревянном троне, пока Фернанда массировала ей ступни, а Китси заплетала волосы.

— Рада снова тебя видеть, Аззи, — весело произнесла она, потом кивнула мне. — А вот и мертвый король, который никогда не улыбается.

— Я улыбался всего несколько мгновений назад. Ты опоздала, королева кошек. Полагаю, скоро попытаешься украсть у меня улыбку.

— О, сегодня у него есть чувство юмора, — громко сообщила Фелисия своему прайду, прикрыв рот ладонью, но явно желая, чтобы я услышал. — Перрси, дай им осколки аметиста.

Он кивнул, раздал нам кристаллы и подвел к зеркалу. Мы с Азриэлем обменялись полными надежды взглядами, а затем воспоминания Фелисии снова увлекли меня. Я погрузился так глубоко, что стал ею в прошлом и переживал все, словно это происходило прямо сейчас.

Никакого давления, Фелисия. Ты всего лишь пообещала украсть Камни Гильдии из Короны Звездопада прямо из-под носа королевы Леондры Вега во Дворце Душ.

От нервов утром совершенно не было аппетита. Я съела лишь миску овсянки, два яблока и подозрительный нектарин. Ах да, еще дикую землянику, которую собрала возле Дома Терры. Практически голодала.

Уилбур достал билет на Юбилей. Когда я покинула Академию Зодиак незадолго до полудня, празднование уже шло полным ходом: все славили двадцатипятилетие правления королевы Леондры. Наверное, она была неплохой королевой. Политика и скучные личности, умершие сотню лет назад, меня мало интересовали, поэтому на уроках истории профессора Таффети я обычно дремала. Он злился, кричал и серьезно нарушал мой режим сна. А уж если я накладывала заклинание тишины, чтобы его не слышать, он совершенно сходил с ума. Однажды профессор схватил мою подушку, выбросил в окно и испепелил огненным шаром. Вместо того чтобы сделать занятия интереснее, он срывался на мне и уютных вещах, которые я приносила ради наилучшего сна. Совершенно несправедливо.