Мы держались, бросая вызов всему ради защиты любимых. Какова бы ни была цена, мы не отступим, пока они не окажутся в безопасности.

Наконец мятежники добрались до побережья. Моя грудь наполнилась восторгом, когда они отсекли от континента огромный кусок земли и вышли в море. Теперь их путь выбирали ветер, дождь и случай, и ни один Провидец не мог его предсказать.

Они были в безопасности.

Когда это всеобъемлющее знание укоренилось внутри нас, армия мертвых вернулась в объятия Завесы. Сияние становилось ярче, пока мир живых полностью не скрылся из виду. Но это не имело значения. Наш замысел сработал. Мятежники снова были в безопасности.

Глава 9

Хейл

В форме Гидры я взревел в небо и почти ощутил порыв ветра мира живых, но Завеса затянула меня глубже в свои объятия.

Ко мне летела Мерисса с широко распахнутыми серебряными крыльями и страхом в глазах. Когда мой Орден отступил, ее пальцы нашли мои и потянули за собой прежде, чем Завеса снова сумела меня похитить.

Я почувствовал зов сына раньше, чем его имя сорвалось с ее губ.

— Габриэль, — ахнула она.

Мир завертелся вокруг. На краю зрения мерцали разгневанные звезды, а затем мы оказались в покоях Королевского Провидца. На нас вновь была изысканная одежда. Теперь, лишившись настоящих тел и став созданиями из неземной магии, мы больше не оставались обнаженными после обращения.

Габриэль незрячим взглядом смотрел в пространство, которое усиливало послания звезд. Я слышал их шепот, поток слов на настолько древнем языке, что у него не было известного мне названия.

Мы подбежали к Габриэлю и положили руки ему на плечи. Вокруг вспыхнули его видения, проблески еще не рассказанного будущего. Они появлялись и исчезали во вспышках света, приводя меня в отчаяние. Смерть, хаос и война прилетали на крыльях судьбы, обещая бесконечную боль. Я едва мог смотреть, как на моих глазах гибнут дочери и дорогая семья Габриэля, включая моего внука.

— Это не может быть их судьбой, — прорычал я, сильнее сжав его руку.

Он моргнул и на мгновение словно меня увидел.

— Должен существовать путь, который не заканчивается так.

Его веки опустились. Габриэль поморщился, пытаясь выдержать эту ношу.

— Мы здесь, Габриэль, — позвала Мерисса.

Но он никак не показал, что слышит кого-то из нас.

— Любовь моя, что мы можем сделать? — взмолился я, чувствуя себя отчаянно бесполезным в минуту, когда мальчик нуждался во мне.

Возникла другая судьба. Привязанный к трону Габриэль резко откидывал голову назад, пытаясь разбить себе череп и покончить с жизнью прежде, чем Лайонел вырвет судьбы из его разума.

— Нет! — закричала Мерисса.

Облегчение пришло лишь тогда, когда видение продолжилось и показало, что эта попытка в любом случае провалится.

Я тяжело выдохнул, хотя настоящего дыхания с моих губ не сорвалось.

Видения вокруг замедлились. Я увидел остров, плывущий по спокойному морю. Это был тот самый кусок земли, который мятежники отсекли от материка и превратили в убежище.

Горло сжалось. Габриэль попытался отвернуть от него мысли. Судьба мрачно замерцала, но снова прояснилась. Его плечи расслабились, когда он понял, что не может предсказать движение острова. Тот плыл хаотично, то в одну, то в другую сторону, забирался в самые отдаленные области океана и благодаря этому ускользал от Дара Видения.

Завеса потянула нас назад, пытаясь оторвать от сына. Нас смыло в кромешно-черный поток, который швырял из стороны в сторону, пока мы старались удержаться.

— Хейл! — закричала Мерисса.

Как всегда, ее пальцы нашли мои. Перед лицом звезд наша объединенная сила была неоспорима.

— Мы не можем его оставить.

Души сплелись воедино, и мы превратились в едва заметную искру света в бесконечной пропасти тьмы. А потом вернулись, нашли дорогу к сыну сквозь миры, даже если на самом деле нас там не было.

Время прошло. Габриэль находился в руках Варда, а Лайонел нетерпеливо наблюдал. Глаза Варда слились в одно выпуклое око, ладонь легла на лоб Габриэля, вынуждая отдать видения.

Сын извивался и сопротивлялся из последних сил, но Вард добился своего. Он ворвался в видения Габриэля, захватил их и жадно хрюкнул от удовольствия.

— Крыса, — прорычал я ему в лицо. — Ты ничтожество. В твоих жилах нет ни крупицы той силы, которой обладает мой сын. Его мать была величайшей Провидицей всех времен, и он будет ей во всем под стать.

— Он превзойдет меня, — властно заявила она. — Я видела это при жизни и вижу сейчас. Его дар способен выйти за пределы всего, что когда-либо было известно этому миру.

Габриэль прошептал мерзкому Циклопу мольбу остановиться, но тот не послушал и с голодным восторгом забирал все, до чего мог дотянуться.

— Наконец-то, — с облегчением произнес Лайонел.

Я повернулся к нему с презрением и встал между ним и Габриэлем, хотя теперь был для него пустотой.