Пламя вздымалось вокруг. По обе стороны от Рокси раскрылись крылья. Она уходила от меня, а поместье Акрукс рассыпалось в руины под мощью ее силы. Я знал, что исполню клятву или превращу душу в пепел, пытаясь это сделать.

Она снова исчезла. Я очутился перед Хейлом и Мериссой. Табурет стоял на прежнем месте. Мерисса устроилась на коленях мужа, а тот лениво поглаживал ее бедро. Казалось, они меня ждали. Когда я встретил взгляд, даже не склонив голову в знак почтения, хмурое выражение Хейла стало еще мрачнее.

— Разговор закончился бы быстрее, если бы ты перестал убегать, как капризный ребенок, — процедил он.

Я скрестил руки и не дрогнул под хмурым взглядом, который, видимо, должен был меня запугать. Старый мертвый засранец очень старался.

— Тогда выкладывай.

— Азриэль разыскивает пропавшие Камни Гильдии. — Хейл смотрел на меня как на нечто неприятное. — Мы считаем, что сейчас они помогут близнецам. Те должны возродить Гильдию Зодиака и силой камней восстановить равновесие в Солярии. При поддержке Гильдии страна восстанет. Близнецы получат достаточно сил, чтобы выступить против Лайонела, сокрушить построенную им власть, а затем раз и навсегда положить конец правлению.

— И как это поможет мне вернуться? — спросил я.

Хейл вздохнул.

— Ты не оставишь эту мысль, верно?

— Ты действительно хочешь, чтобы оставил? — потребовал я. — Предпочитаешь, чтобы я смирился с судьбой и сделал Рокси вдовой еще до коронации?

— Конечно, мы хотели бы увидеть твое возвращение, если бы считали его возможным, — сказала Мерисса и подняла ладонь, сдерживая мой гнев. — Но если способ существует, мы о нем не знаем. Возможно, ответ найдется у одной из древних душ, оставшихся здесь. У тех, кто владел старинными знаниями и при жизни не полагался во всем на силу звезд. Если ты хочешь бросить вызов воле звезд, логично искать путь, не освещенный их светом.

Я обдумал услышанное и кивнул.

— Хорошо. Я сделаю все возможное, чтобы помочь в поисках Камней Гильдии. Но моим приоритетом остается возвращение в мир фейри.

— Тогда я найду кого-нибудь, кто сможет поговорить с тобой об этом, — пообещала Мерисса.

Голова гудела от множества новых сведений. Завеса тянула меня. Наследники и Ксавьер тоже узнали о смерти и оплакивали. Их боль и потребность притягивали ближе. Я поддался зову, позволил Хейлу и Мериссе исчезнуть и очутился на коленях у собственной могилы рядом с другими Наследниками.

Я занял место среди них. Горе наполняло небольшую поляну, где над ледяным гробом росло дерево в форме Дракона. Я посмотрел на лицо собственного трупа, ощутил, сколько разрушений принесла моя смерть, и поклялся сделать все возможное, чтобы вновь исправить мир.

Глава 6

Хейл

— Не обязательно быть с ним таким жестоким, — сказала Мерисса, обхватив мою челюсть и заставив посмотреть на нее.

Одной мыслью я перенес нас в наши покои, где никто не мог нам помешать, сел и притянул ее к себе на колени.

Пальцы сомкнулись на ее бедре. Я прижал жену ближе, устроившись на троне, который она создала для меня в этом пространстве, ставшем нашим.

Дворец смерти вмещал бесконечное множество комнат, созданных их обитателями. Не существовало двух одинаковых: каждая отражала поселившуюся в ней душу, которая пыталась воссоздать вокруг себя мираж мира живых. Но все это напоминало замок из песка, ждущий прилива, который смоет его и оставит чистое полотно для новых заблудших душ и их очередного ложного королевства.

— Его достоинства можно пересчитать по пальцам одной руки, а недостаткам нет числа, — пробормотал я. — Знаю, он совершал хорошие поступки. Я сам это видел. Но теперь, когда он здесь, не нахожу в сердце ничего, кроме презрения к нему.

— Там есть и другие чувства, — отрезала Мерисса, впиваясь ногтями в мою кожу. Любая причиненная ею физическая боль была мне так же дорога, как прикосновения ее губ. Пока мы чувствовали друг друга, мы оставались здесь, цеплялись за ветвь существования. По правде говоря, меня пугало все, что ждало за пределами этой полужизни, которую мы обрели вместе за Завесой. Я не хотел проходить сквозь Предначертанную Дверь, оставлять детей и шагать в посмертие, где мог перестать быть собой. Больше всего я боялся забыть тех, кого любил, а тайна дальнейшего пути раздувала пламя этого страха, о котором я не желал говорить вслух.

— Никаких других чувств нет, — настаивал я, ощущая вкус собственной лжи. Обычно я не лгал жене, но это признание удерживало в клетке мое упрямство. — Он слишком много раз причинял боль нашей дочери, а теперь бросил ее именно тогда, когда она нуждается в нем сильнее всего. И ничего этого не произошло бы, выступи он против отца раньше.

— Его растило чудовище, — нахмурилась Мерисса. — Уж ты-то должен понимать, каково жить под властью Лайонела.